Он тут же разжимает пальцы, и я отшатываюсь, потирая пульсирующее запястье.

Физический осмотр закончен. Пора переходить к главному.

Я снова подхожу почти вплотную к генералу и мысленно концентрируюсь на том глубоком желании помогать, которое запускает мой дар.

Почти сразу на кончиках пальцев вспыхивает мягкое, золотистое свечение. Я вытягиваю руки, направляя поток сканирующей магии на Кайдена.

Прикрываю глаза, полностью погружаясь в диагностику.

Картина, открывшаяся внутреннему взору, совершенно не радужная. Неудивительно, что никто не мог его исцелить.

Дело тут вовсе не в поврежденных ногах. Я вижу колоссальный магический блок, сковавший полностью все тело.

Его драконья суть, полная невероятной силы, отчаянно пытается вырваться наружу. Но физическая оболочка слишком изуродована магическим огнем врага и держит ее в этом панцире, словно в клетке.

Внутренний зверь бьется в ловушке покалеченного тела, и эта нерастраченная магия буквально сжирает Кайдена изнутри. Причиняя при этом круглосуточную, адскую боль и блокируя естественные процессы драконьей регенерации.

Я гашу свечение и открываю глаза. Растираю похолодевшие ладони, восстанавливая нормальный кровоток.

— Ноги — это не основной недуг, генерал, — произношу я, ставя диагноз. — Это лишь симптом. У вас колоссальный магический блок, и быстро это не вылечить. Если вы хотите снова встать на ноги и обрести способность обращаться в дракона, придется лечить тело изнутри. Начиная с ожогов, которые вы не даете мне осмотреть.

Кайден хмурится, его ноздри хищно раздуваются. Столичные лекари, видимо, лечили только следствие, не замечая или боясь трогать причину.

— Это займет месяцы упорного, ежедневного труда, — продолжаю я. — И предупреждаю сразу: процесс будет невероятно болезненным, гораздо больнее того, что вы испытываете сейчас. Вам не обязательно искать лекаря, для этой работы подойдет и талантливый маг. Просто позвольте ему начать с основной проблемы, не требуйте исцеления ног. Это сделает ваша регенерация, когда снимется основной блок. А я вам совершенно точно не подхожу. У меня дом в деревне, ребенок и своя жизнь, я не могу переселяться в Нордфолл на неизвестно какой срок.

Я отступаю на шаг, затем отворачиваюсь и направляюсь к выходу, надеясь, что моя дерзость поставила точку. Но за спиной раздается глухой рык, от которого кровь стынет в жилах.

— Стоять.

Я замираю, медленно оборачиваясь.

Кайден сжимает подлокотники кресла так, что те жалобно трещат. В глубине его стальных глаз ярко вспыхивает самое настоящее драконье пламя.

— Лечить меня будешь ты, — его голос звучит все еще тихо, и оттого особенно страшно. — Иначе твоя голова слетит с плеч быстрее, чем успеешь добежать до ворот. Я понятно излагаю?

Воздух в комнате, и без того душный, становится обжигающе горячим.

Я стою, придавленная к месту невидимой силой, и отчетливо понимаю: генерал не шутит.

Он убьет меня, не моргнув и глазом, если откажусь.

В груди бушует настоящий ураган из негодования, злости и отчаянного протеста против необходимости оставаться на одной территории с этим мужчиной.

Но выбора у меня нет.

— Я поняла вас, генерал.

Кайден откидывается на спинку кресла. Золотое пламя в его глазах слегка гаснет, но все еще заметно.

— Вот и славно, — хрипит он. — Марни выделит тебе покои в жилом крыле замка. А мне пока нужно отдохнуть от твоей дерзости. О которой мы ее поговорим. Пристрой отпрыска няньке и возвращайся. Не смей больше его за собой таскать. Во время нашего… взаимодействия, ты не должна отвлекаться на сопли и детские крики.

Я сжимаю зубы, изо всех сил стараясь не ляпнуть ничего лишнего.

Оставлять Бастиана на попечение местной прислуги, да еще и в одном коридоре с Камиллой? Ни за что.

— Благодарю за заботу, милорд, но меня полностью устраивает тот гостевой дом, в котором я провела ночь.

Тему сына я благоразумно игнорирую. Чем меньше Кайден о нем думает, тем безопаснее для Бастиана.

Генералу явно не нравится моя строптивость. Я замечаю, как он слегка морщится, потирая висок. Начинается приступ мигрени, о котором предупреждала Марни.

— Как угодно, — раздраженно бросает он, отворачиваясь к занавешенному окну. — Живи хоть в сарае, если тебе так будет удобно. Свободна.

Мне было бы удобнее вообще вернуться в свою деревню и никогда тебя больше не видеть — вертится на языке, но я что есть сил сжимаю зубы.

Сделав короткий полупоклон, на который он даже не смотрит, я почти бегом направляюсь к дверям.

Сердце колотится так, словно только что пробежала марафон.

Я чувствую себя полностью выжатой.

Сдерживать фантомные эмоции Вивьен — ее страх, обиду и жгучую боль — оказалось невероятно сложно. Я срывалась на дерзость, теряла профессиональную хватку.

Так быть не должно.

Если хочу выжить в Нордфолле и не выдать себя, мне нужен абсолютный контроль.