«Это я завезу Серегиным родителям сегодня, — прикидывал я, раскладывая снедь на столе. — Это отдам Танюхе. А вот это, пожалуй, прихвачу для Анечки…»

С Анной Александровной мы договорились, что сегодняшнюю ночь я проведу у нее. Как раз хватит времени, до того чтобы завтра успеть заскочить сюда перед аэропортом. Для Ани я тоже прихватил деревенский гостинец: молоко, а также чудесную рыбу, которую еще раз купил у Гришки.

Пусть женщинам положено дарить куртуазные букеты, драгоценности и прочее эдакое, в этот раз я заявлюсь к ней с трехлитровой банкой молока и свежайшими окунями горячего копчения. Ну, еще цветов, конечно, прикуплю по дороге. Представив, как она отреагирует, я хмыкнул, но, с другой стороны, чего от меня можно ожидать? Я сельский доктор, мне позволительно, поэтому отнесу ей лучше полезные продукты.

В общем, я рассортировал гостинцы в холодильнике по разным полкам, чтобы не перепутать. Немного постоял, вырвал листочек из старого блокнота Сереги, разорвал на несколько клочков и написал крупными буквами: «родителям», «Ане», «Тане». И разложил по полкам, чтобы ничего не спутать.

Затем переоделся в старый спортивный костюм и принялся раскладывать следующую сумку. Вытащил прежде всего ноутбук, почти не пострадавший после короткой «аренды» четой Смирновых. Надо бы уделить время и еще раз пройтись по программе диссертационных исследований: в одном месте, там, где актуальность и глубина изучения проблемы другими исследователями, у меня не до конца проанализировано, и важно изучить электронные библиотеки, посмотреть, что там появилось новенького. Но это я сделаю попозже.

А сейчас я подключил воду, набрал полведра, капнул туда чуток средства для мытья посуды с лимонным запахом и принялся тряпкой тщательно промывать все поверхности, где могла скопиться пыль. Потом вытащил пакет для мусора и начал бросать туда найденные старые открытки, пожелтевшие записки, прошлогодние квитанции, стопку замусоленных газет, которая вконец замозолила мне глаза на подоконнике, погрызенный сусликом Валерой в гневе старый тапок и тому подобные сокровища. Удивительно, что подобных разборов завалов я произвел на моей памяти не меньше трех, но все время находилось что-то новое. Так что методично и последовательно, с огромным удовольствием я расхламлял эту квартиру, недрогнувшей рукой уничтожая залежи, которые копились здесь непонятно сколько времени.

Танюха, когда делала клининг, вымыла здесь все стерильно и до блеска. Но с тех пор прошло уже много времени. Я, конечно, поддерживал чистоту, но все сводилось к тому, что промывал середину и иногда углы. А вот многолетние завалы, которые ютились по антресолям и задним полкам, а еще на балконе, никогда не трогал — все руки не доходили. И вот сейчас мне внезапно захотелось весь этот хлам выбросить, чтобы его и близко не было.

Старый поломанный стул. Выцветшая диванная подушечка, на которой вышивка уже давно потеряла свой вид, да и сделана она была не руками мастерицы, а явно набивная, машинная. Старая простыня, которая уже пожелтела и вот-вот прорвется посередине.

Надо будет купить новое постельное белье. Да не один комплект, а два–три, причем хорошего качества, желательно однотонные, бледных расцветок, чтобы нивелировать визуальный шум. Да и вообще нужно обновить здесь все.

Вот почему я должен спать на такой ерунде? Кровать тоже пора бы уже заменить, купить нормальную, с хорошим ортопедическим матрасом.

Я насмотрелся на чужие позвоночники достаточно, чтобы понимать одну простую вещь: за ночь межпозвоночные диски набирают воду и восстанавливают высоту только при условии, что позвоночник разгружен. На продавленном матрасе поясница провисает, и мышцы вместо того, чтобы расслабиться, всю ночь компенсируют этот провал. Человек вроде бы спал восемь часов, а встает разбитый и думает, что просто старость. А это не старость, это матрас.

При моих ста с чем-то килограммах нагрузка на поясничный отдел во сне — килограммов шестьдесят–семьдесят, и если опора не держит, к утру спина закаменеет. Современные матрасы, к счастью, давно ушли от тех панцирных сеток и ватных тюфяков, на которых спало мое поколение. Сейчас есть зональные конструкции, где под плечами мягче, а под поясницей жестче, и пены с эффектом памяти, которые подстраиваются под анатомию, так что каждый позвонок получает ровно ту поддержку, которая ему нужна. Недешево, конечно, но и не сильно дороже, чем ноутбук, который можно пристроить и на коленях, и на кухонном столе, а вот позвоночник у меня один, и он должен каждую ночь восстанавливаться, а не убиваться еще больше.

Система, кстати, на последней самодиагностике отдельно отметила, что при нормализации сна прогноз мог бы быть скорректирован в лучшую сторону. Шесть с половиной часов вместо рекомендованных семи–восьми — это, конечно, не катастрофа, но и не порядок. И начинать надо именно с того, на чем спишь, потому что никакой режим не поможет, если тело всю ночь борется с кроватью.