— Я не могу. — Лоза вокруг моей шеи и теневые руки на моих бедрах исчезают, и я сажусь, обнимая его и цепляясь за него, как за спасательный круг. — Я не могу, Дейн. Я н-н-не могу.

Мне так много нужно ему сказать, но когда все мысли начинают улетучиваться, я с трудом сдерживаю рыдания, всхлипывания у его груди, тяжелое чувство потери, вины и ярости.

Потом все стихает, и мое тело выпрямляется в его объятиях.

Дейн прижимает меня к себе, а я хмурюсь и отстраняюсь, не понимая, почему я так расстроена и почему он выглядит таким обеспокоенным. Он отпускает мою щеку, и выражение его лица смягчается.

— Что происходит? — выпаливаю я в растерянности.

Его глаза темнеют, челюсть сжимается.

— Привет, смертная.

Но в одну секунду он набрасывается на меня, а в следующую — его оттаскивают и отбрасывают в сторону.

Я приподнимаюсь и поправляю юбку, грудь поднимается и опускается, губы опухшие, и вижу, как Валин сидит на Дейне. Он дважды бьет его кулаком по лицу, а Дейн только смеется и бьет его головой. Он просит его ударить еще раз, и Валин делает это. Орсен оттаскивает его, а Дейн вытирает кровь с носа.

Валин с отвращением смотрит на меня, затем на всех разинутых рты студентов, прежде чем поправить рубашку и выйти.

Мел поправляет тушь под моими глазами, пока я снова сажусь.

— Как бы круто ни было смотреть на их драку, мне нужно узнать подробности. Почему Валин злится?

Я качаю головой, последствия оргазма заставляют меня говорить тихо. — Понятия не имею.

— Почему Дейн вас обоих прятал? — спрашивает Поппи. — Это было так странно. Как будто мы все знали, что это подделка, но не могли вас увидеть.

Мел качает головой.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Думаю, да.

Дейн слизывает черную кровь со своей губы, и разорванная кожа заживает сама собой. Орсен предлагает убить Валина, но тот велит другу заткнуться и говорит, что сам разберется с профессором.

Его взгляд, когда он останавливается на мне, ошеломляюще приковывает. Безмолвное напоминание о том, что четвертое задание выполнено лишь наполовину. Даже когда они не серебристые, глаза Дейна все равно завораживают, заставляя меня чувствовать, будто его зубы и язык скользят по всему моему телу.

Урок заканчивается, и я дохожу до половины пути к общежитию, прежде чем что-то обхватывает меня, и все мое тело дергается изнутри, пока я материализуюсь в темном лесу. Я задыхаюсь, падая на дерево, прижимаюсь к нему спиной, не видя ничего.

Луна светит над кронами деревьев, но не достаточно близко, чтобы я могла разглядеть, что находится передо мной. Что-то шевелится в кустах — шаги по хрустящим веткам.

У меня чешется ладонь, и когда я опускаю взгляд, черные щупальца обвивают мои пальцы, поднимаясь к запястью. Это жжет, и татуировки на моей шее тоже горят.

И когда я снова поднимаю глаза, там стоит Валин. Он держит руки в карманах и делает шаг вперед.

Я прижимаюсь к дереву позади себя. — Что ты делаешь?

— Ты меня узнаешь? Хоть немного? Когда смотришь на меня, ты ничего не чувствуешь?

Мой позвоночник прижимается к дереву, когда я пытаюсь отступить дальше, но не могу.

Я пытаюсь закричать, но Валин телепортируется ближе и прижимает ладонь к моему рту.

— Мы с тобой немного поговорим, и ты ничего не запомнишь. Если запомнишь и расскажешь Дейну о том, что мы сделаем сегодня ночью, я тебя убью.

И тогда все темнеет.

Глава 23

С каждым вздохом меня обволакивает сильное, невыносимое присутствие, словно воздух, поступающий в мои легкие, питает тьму. Каждая конечность опутана стигийской силой — голодом, способным свести с ума любого человека, заставляя жаждать еще большего.

Мое тело корчится от этой интенсивности, пока мои запястья и лодыжки привязаны к священной каменной плите под мной. Мое внутреннее «я» смеется над опасностью, над потенциальным смертным приговором, когда пространство над мной раскрывается, словно гигантский глаз, наполненный ослепительным светом.

Я не могу кричать — она мне не позволит. Но огромная часть меня и не хочет этого. Она жаждет энергии, чтобы найти еще больше моей разбитой души, чтобы поглотить ее изнутри. Постепенное нарастание вихря зовет меня, как мой хозяин, хваля за всю мою тяжелую работу.

Завеса между мной и чудовищем поднимается, и я задыхаюсь.

Вокруг меня раскатывается гром, а вспышки молний над моим телом ничуть не помогают мне разглядеть окружающее.

Вихрь увеличивается в размерах, пока чудовище внутри меня сражается, чтобы снова вырваться на свободу. Только я не хочу, чтобы оно освободилось — я хочу, чтобы оно исчезло. Я хочу загнать его в загробный мир, подальше от меня и тех, кого я люблю.

Черные щупальца силы прожигают мои вены, ползут по рукам и ногам. Сила шепчет мне, чтобы я отпустила, позволила ей захлестнуть меня.