Лютер переступил с ноги на ногу:

– Хочу сказать… – Он замялся. Нахмурился. – Если его любишь… – Лютер посмотрел на меня и покачал головой, точно не верил собственным словам. – Дождись Коронации, – наконец проговорил он. – Пройди Оспаривание, получи весь авторитет монарха, а потом… – Он тяжело вздохнул. – Потом мы составим план. Если ты впрямь этого хочешь, я помогу тебе найти варианты.

Интересно, сделал бы Лютер такое предложение, зная, что Генри поклялся его убить? Что я тоже поклялась его убить?

Почему-то мне казалось, что да.

– Никогда не подумала бы, что ты такой романтик, – сказала я, растянув губы в слабой улыбке, на которую Лютер ответил такой же, хотя у нас обоих это получилось болезненно мрачно.

– Вы многое обо мне не знаете, Ваше Величество.

«И начинаю это понимать», – беззвучно сказала я себе.

Лютер посмотрел мне через плечо на мраморный бюст, мерцающий в сиянии свечей:

– Блаженная Мать отдала жизнь за право быть со своим любимым. Боюсь, она сразит меня наповал, если я велю тебе бросить Генри.

Лютер глубоко вдохнул и сцепил руки за спиной:

– Я… ошибался. Насчет поцелуя. – Он отступил на шаг, чтобы отдалиться от меня. – Ты была права. Я поцеловал тебя, ты меня оттолкнула. Я должен принести тебе извинения.

«Кто из нас теперь врет?» – подумала я.

Лютер изогнул брови:

– Такое больше не повтори…

С губ у меня сорвался возглас:

– Этот секрет знала моя мать? Его она использовала против тебя?

– И его тоже, – признал Лютер.

– Такое мама никому раскрывать не стала бы. Она не поставила бы тех детей под удар.

– Знаю. Она помогала мне вывозить их из Люмноса.

Я вскинула брови:

– Мама помогала тебе с этим?

– Бывали случаи, когда я не мог надолго отлучаться из Люмноса, или когда дети были слишком маленькими или слишком слабыми физически, чтобы путешествовать в одиночку. Орели сопровождала их к моим контактным лицам в королевствах, где смертных преследуют не так сильно.

Сколько раз мама срывалась с места и исчезала, порой на несколько дней, практически без предупреждения? Это случалось так часто, что я не задавала вопросов до тех пор, пока мама не исчезла навсегда.

– Мой отец знал об этом?

– Вряд ли. О наших делах мы условились не говорить никому, даже родным. Исключение составляли несколько помощников.

Меня пронзила паника.

– Поэтому мама пропала? Если ее поймали за вывозом ребенка…

– Нет, – перебил Лютер, в голосе которого появилось сочувствие. – Орели исчезла по собственным причинам, со мной не связанным.

И что я должна была чувствовать: облегчение или разочарование?

– Раз мама помогала тебе, то почему угрожала разоблачить? – хмуро спросила я.

– Твоя мать имела обыкновение озвучивать страшные угрозы, которые вовсе не собиралась осуществлять. – Глаза Лютера замерцали весельем. – Совсем как ее дочь.

Я хмуро зыркнула на Лютера, хотя возразить не могла: когда меня загоняли в угол, в первую очередь я прибегала именно к браваде и к угрозам, и именно Лютер знал об этом не понаслышке.

– Если ты понимал, что моя мама тебя не предаст, зачем помогал ей? Почему не уличил ее во лжи?

– Потому что наше совместное дело было важнее. Мы с твоей матерью не во всем соглашались и частенько не ладили. Но я ее уважал. – Лютер шагнул ко мне и, приблизив лицо, серьезно заглянул в глаза. – И я никогда не навредил бы ей.

Голова кругом шла от всего услышанного. Взлеты и падения в отношениях с этим загадочным мужчиной стали утомительными. Лютер должен был быть объектом моих планов. Лютер, как никто другой, должен был бояться моего правления, а он непостижимым, необъяснимым образом стал моим наперсником. Даже сейчас я не знала, хочу пришибить его или обнять за шею и поблагодарить.

Вопреки всем причинам считать Лютера врагом, какая-то часть меня страстно хотела ему довериться. Меня тянуло к его сиянию, как мотылька к огню, хотя крылышки обгорали и скручивались от силы его пламени.

Я в последний раз взглянула на записную книжку, которую держала в руках, беззвучно помолилась за детей, записанных на хрупких страницах, поцеловала уголок и вернула ее Лютеру.

– Передай Эмонну, что я согласна купить его молчание. Я возьму его на бал сопровождающим.

Глава 13

Я пробежала глазами написанные мною слова. Их было слишком много и одновременно недостаточно.

Г!

Зря я попросила тебя прийти на праздник, о котором мы говорили. Там тебе будет небезопасно. Пожалуйста, не злись. Я просто хочу тебя защитить.

Мои надежды на наше будущее не изменились. Я пошлю за тобой, как только смогу.

Д.

Мне хотелось сказать Генри очень многое, но то, что я наносила ему такой удар письмом-шифровкой, было скверно. И я не верила, что Лютер или неведомый курьер, которого он отправит, воздержатся от соблазна прочесть королевское послание.