– Причин может быть несколько. Возможно, меня воротит от этого города. Возможно, мне показалось, что ты — просто наивный романтик, не видящий очевидного, и во мне колыхнулась жалость и то, что заменяет дроу братскую любовь. А возможно, я не вижу в тебе конкурента и потому могу всё это рассказать из собственной прихоти, чтобы показать своё превосходство того самого садиста, о котором я тебе рассказывал. Также не стоит сбрасывать со счетов версию, что у меня уже есть на тебя какие-то планы и всё это — часть моей интриги. Или я выполняю приказ Матери Мэлис, которой ты нужен живым воплощением силы Дома, а не трупом от беспечности и непонимания мира, где живёшь. Ну и да, вдобавок тебе не стоит забывать, что я могу сейчас врать, и ни одна из названных целей не является истинной. Или правдивы все они. Хотя бы отчасти. Именно так и работает это общество, Дзирт, – я вздохнул, – лицемерные лжецы в одной большой паучьей банке. И если ты будешь слишком сильно выделяться, тебя просто сожрут. Здесь есть лишь один закон: Право Сильного. Но даже сильному лучше не выделяться, чтобы не сожрали толпой. Ну и не попадаться. В обществе дроу лучше вообще никогда не попадаться. Ни в чём.

– Закнафейн… – после примерно десятка минут в тишине отозвался «переваривающий» вылитые на него известия парень. – Вчера… он попытался меня убить.

– О да, это в его репертуаре, – закатил глаза я, – сам что-то придумал, в чём-то себя убедил, сам обиделся, а потом, весь такой страдалец, кривясь и мучаясь, делает то же, что и остальные дроу, хотя, готов поспорить, уже придумал себе десяток оправданий, чтобы мораль и совесть не грызли слишком сильно.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Дзирт.

– Всё очень просто. Закнафейн ненавидит Ллот, ненавидит её жриц, ненавидит этот город и образ жизни дроу. Они вызывают у него крайнее отвращение. Ему хватает мозгов не кричать об этом на каждом шагу, но все, кому надо, об этом знают. В тебе он явно увидел себя, это было видно ещё в момент той твоей выходки на шестнадцатилетие. И он до горячки боится, что ты станешь среднестатистическим выпускником Академии: самодовольным, безмозглым куском дерьма, который, радостно скалясь, легко воткнёт кинжал в спину другу или прикончит учителя, которому всем обязан, просто потому, что это позволит чуть-чуть возвыситься в иерархии. Ну а поскольку Закнафейн у нас давно во всех и во всём разочаровался и даже в себя не верит, для него было бы совершенно естественно решить, что, убив тебя, он спасёт тебя от участи много хуже смерти. К слову, если окажешься слабохарактерным и действительно превратишься в кусок дерьма, оно, в принципе, так и будет.

– … – Дзирт молчал, совершенно механически переставляя ноги.

– Не хочешь мне верить?

– … Почему ты презираешь Закнафейна? – ответил вопросом на вопрос подросток.

– Я не презираю его в полном смысле слова. Моё отношение является скорее разочарованием. Он ведь и меня когда-то учил владеть оружием, да и Дому До'Урден очень сильно помог устоять и возвыситься в пору моего детства, когда наша мать ещё училась в Арак-Тинилит, но уже вынуждена была стать Матроной. Закнафейн всегда имел взгляды, за которые любого другого непременно бы казнили, но он также всегда был достаточно силён и ценен, чтобы его образ мыслей не перевешивал его полезность для Дома. Только поэтому он всё ещё жив. Но проблема в том, что его сил достаточно не просто для выживания в Мензоберранзане, их хватило бы и для того, чтобы это общество покинуть или даже попробовать чуть изменить. Он спокойно мог бы возглавить Мили-Магтир. Он мог бы обрести нешуточную власть в Младшем Доме, да даже просто уйти из Мензоберранзана — его сил и навыков более чем достаточно, чтобы перебраться куда угодно. Но вместо этого он продолжает страдать, изображать, как его от всего воротит, и… пользоваться славой Первого Меча Мензоберранзана наравне с положением аристократа Восьмого Дома. Так что с моей точки зрения он или идиот-мазохист, или обычный лицемер. Есть, конечно, ещё вариант со слабохарактерным трусом, но такой всё-таки вряд ли бы стал первым клинком города.

– …

– В общем, что думать о моих откровениях, решай сам, но в Академии помни: все твои одноклассники — враги. Неважно, что они будут тебе говорить, как улыбаться и кланяться за то, что ты аристократ Восьмого Дома, — каждый из них может быть подосланным убийцей или просто воспользоваться моментом, чтобы за твой счёт поднять собственное положение. Я и Вирна будем приглядывать за тобой по мере возможности и пресекать неприятности со стороны наставников, но в коллективе своей учебной группы ты должен поставить себя сам. С учётом твоей силы, лучший вариант — держаться от всех особняком. Ни с кем не сближаться, никому не доверять, испытания проходить за счёт собственных навыков и разума. И никогда не ожидай ничего хорошего от тех, кто попытается с тобой сблизиться, тогда неожиданности будут приятными, а к остальному ты и так будешь готов. Запомнил?

– Неужели в Академии все ученики настолько плохие? – опять ушёл он от прямого ответа.

– Я преподаю в Академии уже шестнадцать лет, в том числе и курируя рейды Мили-Магтир по защите подступов к Мензоберранзану. И за это время я не встретил ни одного ученика, которому можно было бы доверить не то что свою жизнь, но даже пыль на книжной полке протереть, потому что обязательно попытается что-нибудь украсть или подсмотреть в личных вещах…

Далее мы шли в тягостном для одного эльфа молчании, пока не достигли охраняемых пауками-големами врат.

– Ну вот и всё. Отсюда начнётся твой путь самостоятельного воина-дроу. Помни, о чём я тебя предупреждал: здесь у тебя не будет друзей, а любой союзник в лучшем случае останется ситуативным, что будет стараться использовать тебя по максимуму, а потом избавиться. Так что держи глаза открытыми и не подставляй спину, мой глупый младший брат. Удачи! – я махнул рукой, прощаясь с будущим героем.