Она направилась через мокрую траву к месту, где была устроена терраса. Из каменной беседки открывался вид на большой лесной пруд, полный водяных лилий.

Темная вода стояла гладкой, без единой ряби. Лепестки белых и розовых водяных цветов казались неестественными — словно вырезанными из воска. Но что-то торчало из круглых блестящих листьев. Что-то похожее на ступню.

Наташа подошла ближе, скользя взглядом по всей длине пруда. Сквозь мутную воду она различила колено, бледное бедро, рябь зеленой ткани…

В нескольких сантиметрах под поверхностью плавала женщина в красивом платье, частично запутавшаяся в водяных цветах. Её кожа была почти такой же бледной, как окружающие лепестки, а волосы казались посеребренными. Соня…

Глава 1.

Ночь выдалась ветреной и холодной. Пушистые облака мчались по чернильно-черному небу, из них изредка выглядывал полумесяц, но бледный свет не достигал земли. Идеальная ночь для дел, которыми занимались Иван с приятелем. Они знали кладбище наизусть и хорошо ориентировались в темноте. Слишком рискованно брать с собой лампу или даже свечу.

Прохор ненавидел кладбища и был убежден, что однажды усопшие придут наказать их за то, что потревожили покой. У Ивана таких иллюзий не было. Эти люди мертвы и ушли навсегда. Он не верил в Бога так же, как не верил в нечистую силу, и не ожидал, что попадет в рай или ад. Смерть была для него концом, и он не видел причин не извлечь из этого выгоду. Всё остальное — сказки для дураков.

Это было выгодное ремесло. Всегда находилось, чем поживиться, и имелись те, кто с удовольствием скупал украшения, снятые с мертвых тел, а то и одежду. Жена Ивана всё отстирывала золой и мыльным корнем, потом выглаживала на вальках рубелем — деревянной доской с вырубленными топором поперечными желобками. Выстиранную и высушенную вещь она складывала вдоль в несколько слоев и плотно наматывала на деревянный валик-каток, клала сверху рубель и прокатывала им по свертку вперед, с силой прижимая обеими руками за рукоять и противоположный конец. Ребристая поверхность рубеля разминала жесткую и грубую ткань, разглаживала ее. Тяжелый труд, но и платили за красивую одежду немало.

«Прибыль сегодня будет», — радостно подумал Иван, когда лопата Прохора с глухим стуком ударилась о крышку гроба. Это захоронение обязательно принесет деньги. Свежее, похоронили только вчера. Тут будет чем поживиться!

— Давай вытащим его, — прошептал мужик, когда гроб стал полностью виден.

Прохор вскочил и ломом открыл крышку. Бросил лом на землю, наклонился и поднял крышку, стараясь не задеть торчащие гвозди. Как только тело показалось в поле зрения, облака расступились, озарив грабителей слабым светом. Прохор завопил дурным голосом, уронил крышку, выскочил из могилы и помчался куда-то, не разбирая дороги.

— Подожди, идиот! — крикнул Иван ему вслед, но болван всё еще выл. Не хватало еще разбудить ночного сторожа!

Он выругался и обдумал варианты. Конечно, он можно вытащить тело и одному, но это займет слишком много времени, да поймать могут, поле таких-то воплей подельника. Но с пустыми руками он не уйдет!

Мужик спрыгнул в могилу и отодвинул крышку, которую Прохор уронил на гроб. Замер, словно не веря своим глазам. Перекрестился, выскочил из могилы и рванул с кладбища, забыв лом. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди.

Он бежал со всех ног, не переставая орать, пока не шарахнулся в сторону, едва не попав под колеса экипажа, торопившегося куда-то по ночной дороге.

Пока нашли сельского старосту, а тот поднял нескольких мужиков, забрезжил рассвет. Воздух был свежим и бодрящим, ветер играл с листвой в кронах деревьев, заливались пением птицы. Где-то вдалеке лаяла собака, и вся картина была бы настолько мирной, насколько можно вообразить, если бы они не стояли возле разрытой могилы у самой кромки кладбища, ошеломленно глядя вниз.

Священник, представившийся отцом Степаном, выглядел лет на двадцать, хотя, конечно, был старше. Лиц моложе тридцати лет рукополагали лишь в том случае, если они оканчивали академию, но выпускник академии вряд ли отправится в приход в глубинке. Хотя всякое бывает.

Отец Степан то и дело прикасался к простому кресту, висевшему чуть ниже грудины, поглаживал дерево, словно это прикосновение могло принести ему утешение.

— Это ужасно. Просто ужасно, Ваше сиятельство. Я и понятия не имел, что такое может случиться, — бормотал он. — У нас было несколько инцидентов… конечно, было. Вот, например, на прошлой неделе разграбили могилу одного усопшего… похитили фотографии детей, которые супруга его положила в могилу. Полагаю, грабителям наплевать на портреты, их интересовала только серебряная рама, но бессердечность этого поступка просто шокирует. А я предупреждал, что негоже класть фотографии во гроб, предупреждал!

— Конечно. Но, послушайте, эта могила находится на значительном расстоянии от остальных.

— Да, это так. Вот почему всё это весьма странно.