— Вы хотите сказать, что на меня наплевать, потому что я просто человек, а не корпорация.

Агент Супермен вздыхает.

— Я хочу сказать, что она взломала правительственные учрежДения, а не только частные компании — ее действия наносят серьезный ущерб такого масштаба, что могут представлять угрозу национальной безопасности, и эти проблемы важнее, чем отобрать у нее Ваш дневник. Поэтому я хотел бы закончить с этим сегодня.

Я откидываюсь на спинку кресла и потираю мозоли, которые затвердели на моей ладони от поднятия тяжестей.

— А мы не можем просто сказать ей, что я уволилась? Она что, шпионит за нами?

— Мы никак не можем этого знать, — говорит агент.

Джоан отрицательно качает головой.

— Даниэла, есть менеджеры выше меня по званию, которые настаивают на твоем увольнении на основании нарушения Соглашения о неразглашении, особенно после того, как они позволили тебе остаться, несмотря на физическое насилие, которое произошло на территории компании.

— Но я отбыла свое временное отстранение.

— Да, и тогда информация, содержащаяся в просочившемся блоге, нарушает условия твоего соглашения с компанией.

— Так что я в любом случае в проигрыше.

Агент Супермен берет файл со стола и кладет обратно в свою папку. Он проверяет свой телефон; очевидно, он готов уйти.

— В лучшем случае, Даниэла, — говорит Джоан, опираясь на локти, — я тихо уволю тебя, чтобы ты могла подать заявление на пособие по безработице. Это даст тебе некоторую передышку, чтобы найти другую работу. Когда начнешь подавать заявление о приеме на работу в будущем, я предоставлю личную рекомендацию, чтобы твой потенциальный работодатель понял, что это была уникальная и неудачная ситуация.

— Есть ли другой вариант?

— Ты можешь уволиться сама. Однако в этом случае не получишь права на пособие по безработице.

Итог: я хочу закрыть блог.

— Хорошо. Да. Увольте меня. Скажите этой скучной корове, что она выиграла. Просто... просто уберите этот блог из Интернета и верните мне, хорошо?

Агент Супермен похлопывает по столу и встает, поправляя очки в черной оправе на длинном тонком носу. Он действительно Кларк Кент.

— Я немедленно приступлю к передаче сообщения. К тому времени, как ты наденешь пижаму перед сном, все должно прийти в норму.

— Спасибо. Наверное. — Я шепчу себе под нос: — И я не надеваю пижаму.

С этими словами он ушел, оставив после себя лишь легкий аромат лосьона после бритья.

— Если ты хочешь подождать, пока люди начнут выходить из здания, прежде чем забрать свои вещи, я пойму, — говорит Джоан, наклоняясь вперед и скрестив руки на груди. Хотя она мне не улыбается, но и не хмурится. Без хмурого взгляда она не выглядит такой устрашающей. Я благодарна. — Мне жаль, что все так сложилось, Даниэла. Но, если говорить начистоту, то ты никогда не была счастлива здесь. Я думаю, есть что-то еще, что больше соответствует твоим уникальным талантам.

Думаю, это все, что я могу получить в качестве ободряющей речи от Старухи. Эй, это была не самая плохая попытка.

Я плетусь обратно к своему столу, проходя через кафетерий, где на прилавке стоит характерная розовая коробка с выпечкой. Должно быть, у Курочек сегодня была импровизированная встреча, на которую меня не пригласили.

Ладно. Я все равно не могу сейчас выносить это дерьмо.

В углу синие пакеты со вторсырьем почти полны. Моей первой мыслью было завязать их и оставить на улице для Хоуи, но тут же пришла вторая мысль: он мертв, и в этом больше нет необходимости. И теперь, когда я ухожу с работы в этом прекрасном заведении, я думаю, кому-то другому придется позаботиться о том, чтобы вторсырье не попадало на городскую свалку.

На своем столе я начинаю складывать в стопки: незаконченную работу, материалы, принадлежащие компании, все мои памятные вещи с Дуэйном Джонсоном, которые я забираю с собой домой, лучшие ручки со своего стола, случайные канцелярские принадлежности, которые я могу стащить просто потому, что злюсь, а у девушки никогда не бывает слишком много скрепок.

Я должна быть в отчаянии из-за потери работы. Я не могу платить за аренду или покупать лакомства для кошек, не имея реальной работы.

Однако вместо этого в моей груди зарождается странное легкомыслие, и с каждой кнопкой и скрепкой, которые я достаю из своего шкафчика с канцелярией, с каждой фотографией Скалы и каждым предметом коллекционирования, который я складываю в коробку, чтобы пойти домой, у меня в горле першит от желания хихикнуть.

Я, может быть, даже улыбаюсь.

— Привет. — Вив прислоняется к стене кабинки.

— И тебе привет.

— Что ты делаешь?

— На что это похоже?

— Что ж, ты либо делаешь ремонт, чтобы заполнить пространство фотографиями самого сексуального мужчины на свете, либо уходишь.

— Динь-динь-динь.

— Дени, ты не должна быть такой противной.