Я думаю о хромающей даме в спортзале, о пьяном водителе, который убил ее сына и изуродовал ее тело... и обо всех других моих друзьях по спортзалу, у которых трагические истории.

Это слишком. Мое сердце физически сжимается в груди.

Я аккуратно складываю сокровища Хоуи в большую сумку на молнии, чтобы Олдос ни до чего не добралась, а затем открываю свой ноутбук. Короткое электронное письмо старухе Джоан о том, что произошло, что мне нужен выходной, что я свяжусь с адвокатом по поводу договоренностей Хоуи.

Олдос немного попискивает, когда я достаю ее из пакета, но как только она забирается ко мне под одеяло, сразу устраивается поудобнее.

Хоуи, где бы ты ни был, не волнуйся. Я собираюсь хорошо позаботиться о твоей девочке. Обещаю.

Глава 40

— Выглядишь ужасно, — говорит Томас, и это первые слова, которые он произносит после того, как допевает последнюю строчку из песни «Memory» из мюзикла «Кошки». Сегодня утром это было уместно, учитывая, что я проснулась с котом, спящим у меня на груди, и теперь у меня заложен нос. Или, может быть, здесь душно, потому что вчера вечером я выплакала достаточно калорий, чтобы пропустить кардиотренировку.

— Да. Умер Хоуи — бездомный-профессор, который собирал наши банки из-под шипучки и давал мне почитать хорошие книги.

— У тебя очень странная коллекция друзей, — говорит Томас.

— Включая тебя?

— Естественно. — Он достает стеклянный контейнер-холодильник. — Я сожалею о твоей потере. Тебе понадобится еда — овсяные отруби и черника. Никакого пальмового масла и трансжиров. В соответствии с твоим режимом тренировок, который, кстати, определенно работает. — Он обводит меня жестом с головы до ног. — Сегодня за счет заведения. У тебя такой грустный вид, что я готов сам расплакаться.

— Прости. Я была с ним, когда он умер прошлой ночью.

— Поэтому ты здесь, а не на работе? Или у тебя все еще отстранение?

— Отстранение закончилось. Я просто устала. И я унаследовала соседку по комнате, которая считает забавным кусать меня за нос в шесть утра, чтобы попросить еды. — Я достаю свой телефон и показываю ему фотографию, на которой Олдос такая очаровательная, и в этот самый момент понимаю, что стала сертифицированной кошатницей.

— Самцы выдр кусают самок за нос, когда те хотят спариваться.

— Да, Олдос — девочка, и она не хочет спариваться. Она хочет миску вкусного, вонючего влажного корма, приготовленного из частей тела других животных.

— Вот и все. Мы устраиваем вечеринку с ночевкой, так что я могу съесть миску вкусных, но вонючих частей животных.

Как обычно, когда я прихожу выпить кофе, Томас берет свою порцию и тянет меня к угловому столику, отведенному для сотрудников. Я знаю, что он скажет, еще до того, как он сядет.

— Я получил от тебя электронное письмо.

Говорила же.

— Вопрос в том, перешел ли ты по ссылке?

На мгновение он прячет лицо в ладонях, а затем сжимает воздух пальцами.

— Немного. Пока не понял, что именно читаю. — Он тянется через стол и обхватывает мою руку, а не чашку с кофе. Рядом с моей замерзшей от стресса кожей он — просто огонь. — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но тебе следует написать комедию. Это смешное дерьмо.

— Это моя жизнь, Томас. Это не должно быть смешным.

— Ты не хуже меня знаешь, что трагедия — это комедия. Твоя мама серьезно присылает тебе факсы?

— Ого, ты действительно читал.

— Прости. Но, судя по тому, что ты мне о ней рассказала, я хочу это увидеть. Если они настолько невероятны, как я думаю, — а я имею в виду, что мне очень жаль, что твоя мама чокнутая, — тебе следует собрать их воедино и опубликовать. На самом деле, тебе следует продолжать писать обо всем этом. Это отличный материал, Дени.

Я вздыхаю и отпиваю кофе. Я рада, что Томаса это забавляет, но это не материал. Это моя жизнь. Мои секреты.

— Хакерша, которая это сделала, — она, очевидно, очень хороша. Настолько хороша, что предполагаемые эксперты, работающие над этим, не могут придумать, как отобрать у нее блог. Все мое существование было взломано.

Томас на мгновение выглядит виноватым, и я рада. Я не хочу, чтобы он подглядывал в мою личную жизнь.

— Что собираешься с этим делать?

— Я сделала все, что могла, теперь мне нужно подождать, пока так называемые эксперты действительно выполнят свою работу.

Мне больше нечего предложить для разговора. Томас рассказывает мне о своих предстоящих выступлениях, о том, что я пропустила за последние несколько воскресений на наших занятиях по актерскому мастерству, о потенциальной новой пассии, с которой он познакомился на вечеринке в гримерной после спектакля, на который ходил, — о, и он просто случайно заехал на днях в «Hollywood Fitness» на экскурсию, так что он мог взглянуть на чудесно красивого Марко.

— Ты права. У него великолепные волосы, красивые колени и этот британский акцент...