Я набираю номер. Голосовая почта. Неудивительно — уже больше девяти часов.

— Алло, привет — это Даниэла Стил, одна из сотрудниц «Великое Здравоохранение и Благополучие». Мы говорили о деле Лизы Роджерс, помните? Да, что ж, похоже, меня взломали, на самом деле довольно серьезно, и я отчаянно нуждаюсь в помощи... — Я даю ему URL и объясняю о блоге и информации в Интернете, и о том, как это ужасно неловко, и какой ущерб это наносит, и что это должно быть ее и, пожалуйста, пожалуйста, перезвоните мне при первой же возможности. — И еще, Вы бы могли не читать дневник? Это было бы здорово.

Потрясающе. Я только что позвонила агенту ФБР, и, конечно же, он прочтет дневник, и тогда мою мать арестуют за изготовление и намерение сбыть запрещенное вещество.

На всякий случай я отправляю небольшое сообщение Жоржетте:

Очевидно, меня взломали. Скажи маме, чтобы уничтожила растения. Федералы вовлечены в эту ситуацию со взломом по работе. Спасибо. Прости. За все.

Олдос, уставшая гоняться за монетками, запрыгивает ко мне на колени и сворачивается калачиком, ее длинные ногти нуждаются в стрижке, а сама она нуждается в ванне. Что напоминает мне — мне нужно позвонить в больницу и узнать, как там Хоуи.

Когда я пытаюсь дозвониться, они мне ничего не говорят, потому что я не член семьи. Женщина на линии, по крайней мере, подтверждает, что он все еще жив, и сообщает мне часы посещений на завтра.

Мой телефон не перестает разрываться от сообщений от моих раздраженных друзей и семьи — сообщения Тревора становятся все более злыми, его орфография все более отвратительной. Я бы выключила телефон, но мне нужно поговорить с агентом Суперменом, если он перезвонит.

Стук в дверь.

О Господи, Лиза пришла за мной. Вот и все. Черные наволочки и завязки на молнии.

Я сгребаю мурлыкающую Олдос в охапку и укладываю ее на другую подушку, чтобы раздвинуть занавеску и посмотреть, чья машина стоит перед домом.

Не Тревора. И это хорошо.

И здесь нет черного фургона без окон или огромного внедорожника с тонированными пуленепробиваемыми стеклами.

Еще один стук.

Я на цыпочках подхожу к двери и рискую заглянуть в глазок.

Марко, машет с другой стороны, пакеты с едой на вынос лежат на его противоположной руке.

О Боже. Я похожа на утонувшую крысу, которая успела обсохнуть, но все равно выглядит в основном утопленницей. Как он узнал, где я живу? Я в равной степени взволнована, увидев его, и испытываю облегчение, что это не похититель.

Я отодвигаю засов и открываю дверь.

— Привет...

— Я не помешал? Я звонил.

— Вау — нет, просто мы с Олдос пытаемся придумать самый быстрый способ выбраться из города так, чтобы нас никто не увидел. — Я приглашаю его войти. Когда он проходит мимо, я вскидываю руку и быстро нюхаю подмышку. Серьезно, мне нужно в душ.

— Надеюсь, ничего страшного, что я нашел твой адрес в файлах спортзала. Тотальное нарушение конфиденциальности. За это могут уволить. Ты донесешь на меня?

— Марко, после сегодняшнего вечера у меня не будет секретов. Я ценю компанию. Особенно потому, что ты принес еду. — Я запираю за ним дверь, на всякий случай.

Моя квартира достаточно маленькая, чтобы он сам нашел кухню. Он начинает распаковывать контейнеры с едой на вынос.

— Здесь куриная лапша, грудинка — не был уверен, что ешь ли ты говядину, — а это острые и кислые морепродукты. После наших довольно холодных приключений на свежем воздухе я подумал, что это был бы приятный способ успокоить наши желудки вечером.

Мои глаза снова готовы наполниться слезами. Может быть, это из-за двух бутылок пива. Может быть, из-за взлома. А может из-за Хоуи.

Может быть, это потому, что этот человек, который едва меня знает, стоит у меня на кухне и выглядит восхитительно, и он принес мне еду, когда, судя по маниакальному звону моего телефона, кажется, что весь мир колет мою куклу вуду булавками, которые я по неосторожности для них приготовила.

— О, дорогая, не нужно впадать в ступор. Это всего лишь суп.

Мой смех прерывается.

— Я действительно люблю суп, — говорю я.

Больше ничего не говоря, я достаю миски и приборы. Мы сами накладываем себе еду в тарелки, и я веду Марко к столу, останавливаясь, чтобы убрать последние покупки для Олдос. Хоббс, Золотая рыбка в депрессии, оживляется, когда видит, что я тянусь к его контейнеру для еды.

И, кстати, об Олдос: как только она чувствует запах человеческой пищи, которая действительно божественно пахнет, она соскакивает со своей подушки и совершает экспедицию вверх по штанине моих очень тонких тренировочных штанов.

— Я звонила в больницу, — говорю я, отщипывая половину куска курицы для прожорливого котенка. — Они мне мало что говорят.

— Ты пойдешь навестить его?

— Да. Завтра. Насколько я знаю, у него нет семьи...