— Ты думала, я был строг раньше... — Подмигивает.

Жар приливает к груди.

Когда десерт съеден, и мы все сыты, довольны и наполовину пьяны от вина, которое льется рекой, словно сам Иисус в подсобке пополняет графины, организатор мероприятия приглашает нас, по одному столу за раз, пройти в зону для фото для части вечера, посвященной знакомству и общению. Я не замечала этого, пока она не обратила наше внимание, но в юго-восточном углу бального зала на фоновых стойках закреплена белая бумага; банкетная команда расставляет небольшие студийные огни. Это идеальная установка для того, чтобы участники получили безупречные фотографии с Единственным и Неповторимым.

Моя нога начинает подрагивать.

— Ты репетировала, что будешь говорить? — шепчет Марко мне на ухо.

— Ты имеешь в виду мою речь о том, что он бог среди людей, и что он вроде как был моим лучшим другом с двенадцати лет, и что у меня до сих пор есть его автограф с пятого класса, и что моя золотая рыбка в депрессии и его французский бульдог были бы лучшими друзьями, потому что у них одно имя, и если это не будет слишком большим трудом, не мог бы он просто снимать меня в каждом своем фильме до конца своей жизни, и что это не Железный Рай, но ему определенно стоит приходить тренироваться с нами в наш зал?

Марко смеется:

— Сойдет, — и допивает последний глоток вина.

Наконец, стол 22.

Боже мой, это наш стол.

Вместо того чтобы мчаться впереди всех, я задерживаюсь, позволяя нашим соседям по столу встать в очередь перед нами.

— Какой ты стратег, Стил, — говорит Марко, его губы так близко к моему уху, что вся левая сторона покрывается мурашками.

Один за другим наши собратья-благотворители пожимают руку Скале, улыбаются, обмениваются несколькими вежливыми словами и позируют для фотографий. К тому времени, когда женщина перед нами подходит для своей очереди, я боюсь, что у меня будет сердечный приступ. В ушах стоит зловещий гул, кончики пальцев покалывают, я не чувствую ног, и начинается туннельное зрение. О боже, не стоило мне надевать эти туфли. И это платье такое тесное...

Марко крепко обнимает меня за талию.

— Терять сознание не будем, Даниэла. Давай, глубокие вдохи.

Он отпускает меня ровно настолько, чтобы схватить стакан ледяной воды со стола с напитками в десяти футах слева от нас.

— Пей. Почти наша очередь.

Я делаю глоток воды, глубоко дышу и изо всех сил стараюсь не превратиться в красную лужу на этом красивом ковре бального зала.

И вот дама перед нами закончила, а мы все еще стоим у линии ограды, где положено ждать своей очереди, ассистентка справа от меня спрашивает Марко, не плохо ли мне, и потом, святые угодники...

— Эй, ты в порядке? Это платье — нечто. Было бы обидно, если бы мы не сфотографировались в нем, — говорит он. Боже правый, он огромный.

Дуэйн «Скала» Джонсон только что заговорил со мной, и это был даже не разговор, написанный моим чрезмерно активным воображением.

— Да. Вау. Мне так жаль. Я в порядке. — Я протягиваю свою дрожащую руку, бесконечно благодарная, что Марко все еще меня поддерживает. — Я Дени. Даниэла. Даниэла Стил. Это мое полное имя. Ну, не совсем полное. Мое второе имя — Элизабет. Ах да, и я не автор любовных романов. Моя мама просто очень странная, и она назвала всех своих дочерей в честь писательниц любовных романов, всех троих. Но я единственная Даниэла. У двух других — разные имена.

Марко и ДД усмехаются, и Марко протягивает левую руку для рукопожатия, потому что, если он освободит правую, я грохнусь на пол.

— Что ж, Даниэла Стил, которая не автор любовных романов, очень приятно познакомиться. Большое спасибо за участие в «Прокачай мышцы»! Вы участвовали вчера?

— Да. Но я не выиграла в своей категории. Что отстойно. Это Марко — он мой тренер. И мой... друг. Он потрясающий, так что это не его вина, что я не выиграла. Я надеялась попасть в фильм с Вашим участием.

— Вы актриса?

— Да. Ну, вроде того.

— Вы живете здесь, в Портленде?

— Да, но я бы с удовольствием вернулась в Лос-Анджелес. Я раньше там жила.

— Даниэла будет консультировать постановку в театре на Кауэнге, для которого она написала исходный материал, и которая, кстати, о Вас, — добавляет Марко, его игривая улыбка обращена ко мне. Это... гордость?

Глаза Дуэйна расширяются.

— Обо мне? — Он смеется.

— Да. Это долгая, странная, неловкая, совершенно правдивая история, включающая неопубликованный блог-слэш-дневник, полный писем, написанных Вам, под названием «Дорогой Дуэйн, с любовью», который взломали и выложили в сеть, и весь мир его прочитал, но да... Вы вроде как мой кумир.

Он замирает на секунду и смотрит на меня, слегка склонив голову.

Боже, у меня что, сопля висит или помада отпечаталась на зубах? Почему он так на меня смотрит...

И затем улыбка возвращается.