Уже к четвертой или пятой ступеньке я жалею о своем тщеславии, вспомнив, как чертовски болят мои ноги после вчерашнего дня.

Мы благополучно спускаемся вниз и следуем за другими гостями к дверям огромного бального зала. Марко снова регистрируется, и нам сообщают номер нашего стола. Я так рада, что хотя бы у него голова на месте — я онемела от шока, что мы вообще здесь. Это место сражает наповал.

Стены покрыты фирменными узорчатыми обоями; массивные белые люстры с рифлеными стеклянными плафонами заливают комнату мягким, теплым светом; плюшевый серый, красный и синий ковер под ногами больше похож на картину, чем на напольное покрытие; круглые столы застелены серыми скатертями, с изысканными цветочными композициями в центре, окруженные мягкими красно-золотыми стульями.

Энергия, исходящая от этого места, могла бы питать весь город целый год.

Едва мы находим наш стол на вечер, как официант подлетает и принимает заказы на напитки. Марко заказывает красное вино на двоих; я слишком отвлечена, осматривая все возможные входы в зал в надежде мельком увидеть нашего почетного гостя.

— Дени, сделай глоток, — говорит Марко, протягивая мне бокал. — Мы здесь. Самое время расслабиться.

Одно за другим остальные места за нашим столом занимают. Марко держит мою руку под скатертью, проводя большим пальцем по моим костяшкам. Я бы сказала, что это успокаивает мою нервозность, но на самом деле это возбуждает. Каждый раз, когда он касается меня, мне хочется схватить его за лацканы и творить с его персоной непотребные вещи.

— Нас могут попросить уйти. Никто не должен выглядеть лучше почетного гостя, — дразню я его на ухо.

— Это говорит женщина, которой завидуют все, кто ее видит. — Он отпускает мою руку, чтобы сжать мое бедро, и я вскрикиваю. Он смеется. — О, это чувствительное место?

Я толкаю его плечом (тоже болезненным) и поворачиваюсь так, чтобы новые люди за столом не слышали меня.

— Должна признаться, это лучшее первое свидание в моей жизни. Намного лучше, чем начавшиеся месячные на поле для мини-гольфа.

— Это правда было? — он усмехается.

— И надо же, в белых штанах.

— Что ж, насчет нашего второго свидания, я получил подтверждение от моего приятеля Илона — знаешь, того, что со SpaceX? Мы отправимся на ужин на Марс в следующий четверг. Если твой график, конечно, позволит.

— Марс? Опять? — я притворно раздраженно вздыхаю. — Но там так жарко. Что же мне надеть?

— Может, не белые штаны? Не просто так его называют Красной планетой. — Марко наклоняется и оставляет легкий поцелуй в мою щеку, его рука лежит на спинке моего стула, а большой палец трется о мое плечо.

Что такое воздух?

Когда наш стол заполняется, начинаются обычные светские беседы — чем вы занимаетесь, участвовали ли вы в мероприятии вчера, связаны ли вы с детской больницей, как сильно вы любите Скалу... Я позволяю Марко главенствовать большую часть разговора не только потому, что его акцент и шарм держат женщин за столом — включая меня — в плену, но и потому, что я не хочу отвечать на вопросы о том, чем я занимаюсь. Ах да, меня уволили с работы, где я проработала шесть лет, за непреднамеренное нарушение соглашения о неразглашении после того, как мой неопубликованный блог был взломан сумасшедшей в акте возмездия, а еще я — актриса, пробивающаяся наверх, которая надеется, что национальная реклама женской гигиены спасет ее от жизни на улице.

Ровно в семь часов бодрая организатор «Прокачай мышцы» поднимается на помост в передней части бального зала; на ней великолепное облегающее изумрудное платье, которое, несмотря на свою красоту, почти не смягчает пронзительность ее голоса.

Когда приходит время представить Причину, По Которой Мы Все Здесь Сегодня Вечером, Марко хватает мою влажную ладонь под столом.

И когда Скала взбегает на помост и приветствует нас на этом прекрасном вечере под оглушительные аплодисменты, я сжимаю его руку еще сильнее, чтобы он не отпустил.

Дуэйн снова благодарит нас за щедрые пожертвования и за то, что мы превысили все ожидания по сборам; он рассказывает пару шуток и говорит о своей приверженности помощи людям после всей помощи, которую он сам получал в жизни.

Боже, этот мужчина в смокинге...

За чем следует моя следующая мысль: он почти так же красив, как Марко в смокинге.

Смена трех блюд, меню — полностью органическое, местного производства, с фермы на стол — сопровождается струнным квартетом. Когда последнюю тарелку уносят, я не могу съесть ни кусочка. Ну, пока мне прямо перед носом не ставят воздушный шоколадный ликерный мусс, посыпанный стружкой бельгийского шоколада.

— Что за читмил (прим. запланированное нарушение диеты), а? Пожалуйста, не рассказывай моему тренеру, — говорю я Марко. Соседка хихикает и соглашается, упоминая, что если бы ее тренер знал, что она это ест, ее бы никогда не выпустили с беговой дорожки.

— Да, мой тоже. Он очень строгий, — говорю я. Марко толкает меня под столом и наклоняется ближе.