Из-за чего? Разве мы уже не выяснили, что ты не слабачка? Ты встретила хорошего парня, который видит в тебе хорошее. Какие проблемы могут из-за этого возникнуть, кроме веселых, развратных, о которых тебе следует писать в дневнике?

 

ДАНИЭЛА

Он такой хороший. Он так много делает для других людей, а я просто пишу о них гадости.

 

ДУЭЙН «СКАЛА» ДЖОНСОН

Чушь. Ты позволяешь страху нашептывать тебе ерунду. Вы с Марко идеально подходите друг другу — и как человек, который знает тебя с детства, если бы я думал, что он тебя недостоин, я бы тебе сказал. Его карма чиста. Я чувствую такие вещи.

 

ДАНИЭЛА

Спасибо, ДД.

 

ДУЭЙН «СКАЛА» ДЖОНСОН

И ты написала какую-то фигню о нескольких людях. Какая разница? Ты же не серийная убийца, в отличие от старшего ребенка твоей сестры. У этого парня безумные глаза.

 

ДАНИЭЛА

Я же тебе говорила!

 

ДУЭЙН «СКАЛА» ДЖОНСОН

Даниэла, мне кажется, Марко знает толк в хорошем, когда видит его. С какой еще стати он стал бы так стараться, если бы не был по-настоящему заинтересован в том, чтобы сделать тебя счастливой?

ДАНИЭЛА

Может, он тип «сумасшедшего сталкера». Может, поэтому у него нет девушки. Типа, он делает для них приятные вещи, а потом, когда она наконец соглашается в ответ на его усилия, он превращается в одного из тех психованных парней, который контролирует каждый её шаг.

 

ДУЭЙН «СКАЛА» ДЖОНСОН

А может, ты смотришь слишком много фильмов. (шлепает меня по лбу). Проснись, Дени. Не все вокруг мудаки.

 

ДАНИЭЛА

Ай. (трет лоб) Он ТОЧНО британец. Разве нет какого-то правила насчет британских парней? Типа, если они плохие, мы можем выгнать их из страны, потому что мы выиграли Войну за независимость?

 

ДУЭЙН «СКАЛА» ДЖОНСОН

Пожалуй, воздержись от того, чтобы называть его «красным мундиром» сегодня вечером.

 

ДД прав. Как обычно. Мне придется просто позволить своему сердцу полностью и безоговорочно влюбиться в Марко Тёрнера, и если я ошибаюсь, что ж, тогда мы разберемся с последствиями потом.

(Не думаю, что я ошибаюсь. Не в этот раз.)

Визг звонка режет слух.

Олдос прибегает, больше похожая на собаку, чем на кошку, чтобы посмотреть, кто пришел ее навестить.

Я открываю дверь человеку с таким милым лицом, что он мог бы быть куклой. Он протягивает руку.

— Вы, должно быть, Даниэла, — говорит он, широко улыбаясь зубами, достойными рекламы. — Я, Иерихон, пришел для того, чтобы сделать Вас еще красивее, чем уже есть.

— Прошу, входите. Лесть откроет Вам все двери.

Четыре часа спустя я даже не похожа на саму себя. Я никогда больше не хочу мыть голову; я хочу, чтобы она всегда выглядела так фантастически. Я не знаю, как мне отблагодарить за это Дженис.

После того как Иерихон застегивает молнию на моем платье, мне удается наскрести сорок баксов и неиспользованную подарочную карту Starbucks на чаевые — он пытается отказаться, но я не позволяю ему уйти, пока он не принимает мое скромное подношение. Когда я говорю ему, что никогда не чувствовала себя такой красивой, он сдается и даже предлагает задержаться до прихода Марко, чтобы сделать несколько фотографий. Прямо как выпускной вечер!

— Я так нервничаю, — говорю я.

— Вы выглядите сенсационно. К тому же, от нервов Вы сияете, а в этой сумочке не хватит места для пудреницы, — говорит он, указывая на бисерную сумочку, которую оставила мне Джеки.

Мы говорим о его работе на Шекспировском фестивале, о том, как он увлекся визажем и прическами, о его бабушке, которая и правда только что взошла на Эверест. Снова.

Когда ровно в половине шестого звенит дверной звонок, мое сердце пропускает удар.

— Полагаю, Ваш Прекрасный Принц прибыл, — говорит Иерихон, подмигивая. — Позволите впустить его?

Я киваю. Когда Иерихон открывает мою входную дверь, все чувства покидают мое тело.

Марко протягивает руку и представляется, переступая порог квартиры. У меня кружится голова, и не из-за узкого платья. В другой руке он держит великолепный букет из белых и красных роз на длинных стеблях, укутанных в гипсофилу и зелень.

Я, кажется, падаю в обморок.

Марко выглядит... невероятно красивым. Его вьющиеся каштановые волосы ниспадают беспорядочными прядями; он побрился не до конца, щеголяя модной щетиной; и этот смокинг. Боже мой, помоги мне дышать.

Он поворачивается от Иерихона, и его широкая улыбка сменяется на что-то... более нежное.

— Даниэла Стил, ты — просто видение.

Я совершенно пьяна от выражения его глаз. Кружусь для него, платье развевается вокруг меня, привлекая внимание моей сумасшедшей кошки.

Он вручает мне розы.

— Я думал купить корсаж, но это показалось банальным, даже для меня.

— Они великолепны, Марко. Огромное спасибо.