— Потому что ты выглядела так совершенно жалко, когда все закончилось.

Я без особого энтузиазма шлепаю его по мускулистому бедру. Это единственное, до чего я могу дотянуться, стоя к нему спиной, а этот массаж головы чертовски хорош, чтобы его прерывать.

— Знаешь, моя милая Даниэла, то, что твои соревнования закончились, не означает, что ты можешь вернуться к старым привычкам, — говорит он.

— Конечно... Да... Неважно.

Он разминает напряженное место в мышцах вокруг моей лопатки, и мои колени готовы подкоситься.

— Мы собираемся помыться, одеться, взять правильные смузи и отправиться в зал.

Мои глаза широко раскрываются.

— Правда? Сегодня? Разве мы не можем просто весь день проваляться голыми в моей постели?

— У нас будет время для наготы после зала.

Я поворачиваюсь, настаивая на своем с мылом.

— Ты уверен? Я могу дать тебе всю необходимую нагрузку прямо здесь...

Он стонет под моими руками, но затем останавливает меня, прежде чем я успеваю его как следует взмылить.

— Сначала зал. Потом десерт.

Я выпячиваю нижнюю губу в притворной дутости.

— Обещаешь?

— Обещаю.

***

Когда он приносит из машины сумку с полным комплектом чистой спортивной формы, я подшучиваю над его предусмотрительностью. Он сказал, что это был его коварный план — развратить мою добродетель, и теперь, когда он это сделал, он может вернуть свой смокинг, получить залог за него и сбежать в Южную Америку, чтобы начать новую жизнь.

Пока я заканчиваю собираться, Марко занимается приготовлением смузи на завтрак, а затем плюхается на пол в гостиной, чтобы развлечь Олдос, которая, по всем признакам, очень сильно влюблена в мокрые кудри Марко.

Мы выпиваем смузи и направляемся в «Голливуд фитнес», причем я всю дорогу ною о том, как устала и как у меня все болит, а Марко обещает, что если я пройду через тренировку без нытья, он сделает мне массаж всего тела в конце дня, чтобы искупить свои грехи.

На такую сделку согласилась бы любая девушка в своем уме.

В зале тихо — всего несколько постоянных посетителей. Человек-стойка-на-руках стоит вниз головой у стены из шлакоблоков, как обычно, и машет нам с Марко, когда мы входим, почти теряя равновесие. Хромающая дама здесь со своим физиотерапевтом, а Минотавр в углу нагружает блинами штангу в стойке для приседаний.

— Тебе придется докупить больше блинов, чтобы удержать его в своем зале, знаешь ли.

— Скоро мы будем привозить для него машины, чтобы он их поднимал. Так дешевле, — говорит Марко. — Разомнись, и я встречусь с тобой у жима лежа через десять минут, да?

— Ладно. Злюка.

Он шлепает меня по заднице, когда я ухожу. Хромающая дама видит это и хихикает, прикрыв рот рукой, а затем показывает мне знак «окей».

Боже мой, они все знают. Я переспала со своим тренером.

Я такая испорченная девчонка.

Тогда почему я улыбаюсь так широко?

Я запихиваю свои вещи в раздевалке и иду на беговую дорожку. Бегу медленнее, чем обычно, потому что недавно упражняла те самые интимные мышцы, которые давно не получали нагрузки. Я даже не могу жаловаться на кардио этим утром, потому что с каждым ударом ноги по полотну я прокручиваю вчерашний вечер на киноэкране в своей голове. По крайней мере, если кто-то спросит, почему я так раскраснелась, я смогу свалить все на дорожку, а не на воспоминания о губах Марко на тех частях, что обычно скрыты одеждой.

Десять минут, и я достаточно разогрелась. Мышцы податливы. Подмышки и под грудью вспотели. Марко встречает меня у скамьи для жима, навешивая на каждую сторону больше веса, чем я привыкла.

— Э-э-э. Слишком тяжело.

— Я подстрахую. Помни: массаж всего тела.

Я наклоняюсь ближе к нему и понижаю голос.

— Что, теперь, когда я показала тебе свою грудь, ты можешь помыкать мной в зале?

— Я помыкал бы тобой в зале, даже если бы ты не показывала мне свою грудь. Это был просто бонус. — Он улыбается и целует меня в щеку. — А теперь ложись.

— Скажи это еще раз, — мурлыкаю я, — только на этот раз с «пожалуйста».

На этот раз он краснеет.

Я делаю глубокий вдох и очищаю голову. Как бы мне ни нравился этот поддразнивающий треп, поднятие девяноста фунтов над головой и грудью требует концентрации. Обхватив гриф руками, я быстро смотрю туда-сюда, чтобы оценить, сколько веса он добавил. Ага. Сорок — сам гриф, по двадцати пяти фунтов с каждой стороны. В сумме девяносто фунтов. Если я смогу это сделать, это будет еще один рекорд в мою копилку.

— Ты сможешь, — подбадривает Марко, стоя прямо надо мной, его собственные руки наготове в позиции страхующего.

Я снимаю штангу со стоек. Один, два, три, четыре жима...

— Помоги со следующим, — стону я. Его руки мягко поддерживают гриф, чтобы я могла закончить пятое и шестое повторения, прежде чем он поставит штангу на стойки.