Это была правда. План Вати сработал. У народа Заката уже могли бы быть летательные машины, но только если бы они воспользовались технологией, которой не понимали. Вместо этого они развивались со скоростью, которую могли осмыслить, и строили инфраструктуру, чтобы это поддерживать. Всё равно невероятно быстро, подозревал он, но недостаточно для Верхних, которыми Вати через множество переговоров искусно манипулировала.

План Заката и Вати, начатый на берегу Патжи пять лет назад, сработал. Их народ всё ещё был свободен. Пока что.

— Они пробуют другие тактики, — сказала она. — Ты заметил — Верхние делают нас зависимыми от своих источников энергии и лекарств, вместо того чтобы обманом заставить нас развиваться слишком быстро. И какие бы договоры и законы у них ни были... их можно нарушить. Как любой закон.

— Ты справишься с ними, — сказал он. — Ещё немного. Пожалуйста. Я принесу тебе доказательство. Не просто доказательство, что тьму можно пересечь, а доказательство, что это поможет. Доказательство, что наши предки сделали это и что этот странный океан поможет нам бросить вызов могущественным существам, которые на нас давят.

Она снова посмотрела на петроглифы, высеченные здесь неизвестными руками много лет назад. Один был назван Рассветом.

— Два месяца, — прошептала она. — Я даю тебе два месяца.

Он кивнул.

— Два месяца.

Вати вытерла глаза платком, затем встала, заговорив властным голосом лидера.

— Принесите этому человеку весь наш оставшийся люминист.

— Люминист? — переспросил он.

— Потому что «паста из червей» звучит так... мерзко.

— А мне нравится, — сказал он.

— Конечно, нравится, — сказала она, пока один из охранников подносил ему контейнер.

Он был меньше, чем он надеялся. Он представлял себе большой контейнер, вроде кувшинов для воды. А получил банку высотой в ладонь и чуть шире.

«Отец, — мысленно обратился он к Патжи, — сделай так, чтобы этого хватило».

По приказу Вати охранники помогли Закату загрузить больше воды в лодку. Он попробовал компас, но, как и говорил Руэн, тот здесь не работал, бесполезно вращаясь, когда он наклонял или поворачивал его. Закат всё равно взял его с собой, вместе с базовым трапперским снаряжением, включая три гарпуна и верёвку — новую, фабричную, тонкую и чрезвычайно прочную. Он даже не был уверен, что материал этот вообще был верёвкой. Так что... верёвка без верёвки. Слова иногда глупы.

— Осторожнее, — сказал охранник. — Мы замечали... что-то движется в бездне там внизу.

— Что-то? — спросил Закат.

— Что-то большое, — сказал он. — Глубоко внизу. Как тень, но длиннее.

— Хорошо, — сказал Закат.

— Хорошо?

— Если здесь есть хищники, — сказал он, — значит, есть и добыча — то, что поможет в навигации. И то, что я смогу съесть.

— Если только они не такие, как эти, — сказал охранник, протягивая палец, чтобы одна из светящихся бабочек села на него. Существо, казалось, не имело плоти. Такое же эфемерное, как отражение. Проверяя свою теорию, Закат схватил бабочку — и почти ничего не почувствовал. Лишь слабое ощущение давления, когда бабочка выскользнула между его пальцами. Бесплотная, словно из жидкости.

Охранник уставился на него.

— Они священны.

— Острова Пантеона тоже священны, — сказал он, — а я на них охочусь. — Если что-то священно, разве не следует пытаться удержать это? Он покачал головой; даже сейчас островитяне иногда казались ему бессмысленными.

Он осмотрел лодку, убеждаясь, что слой пасты из червей нанесён равномерно. Он намазал немного на гребной винт, но на всякий случай взял добротное прочное весло. Прогресс облегчал жизнь, да, но старые технологии — мускулы и решимость — всегда были самыми надёжными.

Сак в последний раз прижалась к Вати, затем перелетела на нос лодки. Закат оглянулся, потом постучал ботинком по лодке.

— Ну, давай.

Рокке высунула алую головку из-за волос Вати. Она вопросительно чирикнула.

Закат снова постучал ногой по лодке. Тогда она слетела вниз и проворно засеменила вперёд, запрыгнув в лодку со взмахом красно-бело-чёрных крыльев. Она устроилась под одним из сидений сзади, скрывшись из виду.

Наконец он посмотрел на Вати. Между ними было много эмоций. В другой жизни, где женщинам позволяли быть трапперами, возможно, она стала бы его ученицей. Она изменила эти правила, но для этого пришлось подняться по корпоративной лестнице — и новый мир, который она создавала для младших женщин, не мог вместить её саму. Не так, как она когда-то себе представляла.

Вместо этого её учеником стал он. Он упорно трудился, поощряемый ею, чтобы найти новое место в мире. Чтобы неуклюже стать новым человеком.

Оказалось, что старый человек им всё ещё нужен. К счастью, он никуда не делся. Он даже одежду почти не сменил.

Они смотрели друг на друга, возможно, дольше, чем другим показалось бы неловким. Но он привык к тишине, а она привыкла к нему.

К тому же они уже попрощались.

— Если я не вернусь, — наконец сказал он, — посылай других. Даже если примешь условия, продолжай посылать.

Она покачала головой.