— Я шла на звук воды, — сказала она, кивая в сторону родника, пузырившегося из склона горы. — А когда наткнулась на ловушки, поняла, что иду правильно.

Закат нахмурился. Эту воду не было слышно издалека — ручей уходил под землю в нескольких сотнях ярдов и выходил на поверхность в совершенно другом месте. Идти по его звуку сюда... было практически невозможно.

Так она лжёт? Или ей просто повезло?

— Ты хотела найти меня, — сказал он.

— Я хотела найти кого-нибудь, — ответила она, толкая люк; голос стал приглушённым, когда она забралась внутрь. — Я решила, что траппер — мой единственный шанс выжить. — Наверху она подошла к одному из затянутых сеткой окон, Кокерли всё ещё сидел у неё на плече. — Мило. Довольно просторно для хижины на склоне горы посреди смертоносных джунглей на отрезанном от мира острове, окружённом чудовищами.

Закат залез следом, держа фонарь в зубах. Комната наверху была шагов четырёх в поперечнике, встать в полный рост можно было, но едва-едва.

— Вытряси одеяла, — сказал он, кивая на стопку и ставя фонарь. — Затем подними каждую чашку и миску на полке и загляни внутрь.

Её глаза расширились.

— Что я ищу?

— Муравьёв-убийц, скорпионов, пауков, мокрецов-кровососов... — Он пожал плечами, усаживая Сак на насест у окна. — Комната построена на совесть, но это Патжи. Отец любит сюрпризы.

Пока она нерешительно отложила свой рюкзак и принялась за дело, Закат полез выше по лестнице — проверить крышу. Там, в два ряда, стояли птичьи домики размером с кулак — с гнёздами внутри и отверстиями, чтобы птицы могли свободно входить и выходить. Теперь, когда они выросли с ним, с его заботой, они далеко не улетали, кроме особых случаев.

Кокерли приземлился на крышу одного из домиков, заливисто засвистев — но тихо, ведь наступила ночь. Из других ящиков донеслось ответное воркование и щебет. Закат проверил каждую птицу — не повреждены ли крылья или лапы. Эти авиары, его племенные пары, были делом всей его жизни; птенцы, которых высиживала каждая, становились его главным товаром. Да, он охотился на острове, пытаясь найти гнёзда и диких птенцов — но это никогда не было так эффективно, как разведение.

— Тебя ведь звали Шестой на Закате? — донёсся снизу голос Вати вперемешку со звуками вытряхиваемого одеяла.

— Зовут.

— Большая семья, — заметила Вати.

Обычная семья. По крайней мере, раньше такой и была. Его отец был двенадцатым, а мать — одиннадцатой.

— Шестой чего? — донеслось снизу.

— Шестой на Закате.

— Значит, ты родился вечером, — сказала Вати. — Мне всегда казалось, что традиционные имена такие... э-э... описательные.

Что за бессмысленный комментарий, — подумал Закат. — Почему островитяне чувствуют потребность говорить, когда нечего сказать?

Он перешёл к следующему гнезду, проверил двух сонных птиц внутри, затем осмотрел их помёт. Они отреагировали на его присутствие с радостью. Авиар, выросший среди людей — особенно тот, кто начал делиться своим даром с человеком в раннем возрасте, — всегда будет видеть людей частью своей стаи. Эти птицы не были его спутниками, как Сак и Кокерли, но всё равно были ему дороги.

— В одеялах насекомых нет, — сказала Вати, просунув голову в люк у него за спиной; её собственный авиар сидел на плече.

— Чашки?

— Сейчас проверю. Так это твои племенные пары, да?

Очевидно, что они, так что отвечать не требовалось.

Она наблюдала, как он проверяет их. Он чувствовал её взгляд на себе. Наконец он заговорил.

— Почему ваша компания проигнорировала наши советы? Приходить сюда было безумием.

— Да.

Он обернулся к ней.

— Да, — продолжила она, — вся эта экспедиция, скорее всего, станет катастрофой — катастрофой, которая приблизит нас на шаг к цели.

Следующей он проверил Сизисру. Работал при свете уже взошедшей луны.

— Глупо.

Вати скрестила руки на груди, опираясь на крышу домика; торс всё ещё скрывался в освещённом квадрате люка.

— Думаешь, наши предки учились прокладывать путь в океане, не пережив по пути нескольких катастроф? А первые трапперы?

— Ты имеешь в виду Какобана? — спросил он.

— Кого?

Он замер, потом обернулся к ней, поражённый.

— Ты не знаешь Какобана? Десятого, Навигатора? Первого траппера Патжи?

— Я... честно, не припоминаю.

Он прекратил то, что делал, подполз по крыше ближе к ней и протянул свой медальон.

— Вот, он. Ты говорила, что изучала трапперов и читала о них; мы все носим его медальон. Как можно не знать о нём? Ты никогда не слушаешь сказительниц?

— Эм... я встречала много трапперов, Закат. Ни у кого из них не было такого.

— У хороших есть, — сказал он, отворачиваясь от неё. — Это напоминание.

— О...

— О традициях и наследии.

— Что ж... а откуда взялись традиции? Ты выживаешь на этом острове, используя знания, передаваемые поколениями, — знания, добытые методом проб и ошибок. Если бы первые трапперы посчитали слишком «глупым» делать то, что опасно, где бы ты сейчас был?