— Не нужно, — сказал он. Его изображение появилось на маленьком экране у поста ЗиЦзы. Позади неё остальные, кроме Кризалис, подошли. ЗиЦзы держал окровавленную повязку на левой руке. Они не вбегали внутрь. Остановились в задней части мостика, не издавая ни звука.

— Дажер, — сказала Старлинг. — Пожалуйста.

— Умоляешь? — сказал он. — Приказы получены. Со мной покончено. А ты? Ты мне не нужна. Никто из вас мне не нужен.

Огромная пушка на носу десантного корабля начала светиться — более красным, жёстким светом, чем у Интенсификатора.

Леонора напряглась, готовая уклоняться.

Только… что это там внизу? Этот зелёный свет?

Старлинг подвинулась к краю, вглядываясь в остров внизу — где Закат, выглядевший крошечным, вышел из рва. Словно он шёл по самому неморю.

Сущность — огромный змей из легенд и мифов — вырвалась из-под острова и врезалась в десантный корабль, сбив его с курса как раз в момент выстрела. Огромными челюстями сущность раздавила переднюю часть корабля — ту, где находились Дажер и мостик — вызвав взрыв газа и огня.

В мгновение ока Дажер исчез с экрана, который погас, став чёрным. Остатки горящих обломков рухнули в бездну.

Затем, что удивительно, существо схватило заднюю половину — горящую и разбитую там, где её коснулась пасть — и подняло из глубины, прежде чем она успела упасть слишком далеко. Там будут выжившие, и зверь… сущность, которая ненавидела жизнь…

Она хотела помочь им?

Что?

— Я не понимаю, — сказала Леонора, нерешительно поднимая маску. — Мы спасены?

Старлинг пригляделась, прищурившись, разглядела Заката с поднятыми руками. Его глаза светились ярко-зелёным, того же цвета, что и сущность. Он указал, и сущность осторожно опустила обломки десантного корабля, чтобы живые солдаты внутри могли выбраться, а не падать сквозь неморе пока не умрут. Это, однако, раздавило Интенсификатор, когда корабль перевернулся на бок, навалившись на него.

— Ну и дела, — прошептала Старлинг. — Похоже, его легенды правдивы.

Глава шестьдесят первая

Президент Первой компании Вати — высшее выборное должностное лицо планеты Первая от Солнца — сидела, опустив голову на руки, ожидая новостей. В парламенте проходил вотум недоверия, инициированный как традиционной палатой — с вождями и вершителями судеб, — так и выборной палатой сенаторов.

Её там не было.

Её политические противники дождались, пока она отправится к Оку Патжи — несколько дней пути на корабле, — чтобы назначить голосование. Это не было незаконным, просто беспрецедентным. Она уехала после месяцев политических баталий используя последнюю возможность затягивания времени.

Это не сработало. Остальные готовы были пренебречь прецедентом, чтобы добраться до неё. Поэтому она ждала телеграммы, которая объявит её судьбу — итоги голосования.

Она могла выиграть. Может быть? Она уже выиграла два таких голосования с тех пор, как Закат ушёл. Пот стекал по вискам. Это будет тяжелее.

На Патжи было жарко. Она всегда забывала, насколько жарко, пока не возвращалась. Она утверждала, что любит жару — это укрепляло её репутацию «крепкой, как кора». Сегодня, однако, она не отказалась бы от веера. Верхние утверждали, что у них есть технология, способная охладить комнату до любой температуры. Что будет с её народом, когда у них появятся такие удобства? Запрутся от всего мира, создав свой новый мир внутри? Забудут ли они своё наследие?

Мы не забыли своё наследие, — подумала она. — Мы устроили ему пышные парады, заперли в клетки, выставили напоказ. Нет, мы не забыли трапперов. Мы сделали из них очередной памятник.

Закат не был таким памятником. Часть её радовалась, что она позволила ему уйти, чтобы он мог умереть исследователем, а не доживать свой век в качестве экспоната. Пришпиленным к доске, как насекомое.

Остальной её части было страшно думать о друге в таком ключе.

Ты думаешь о том, когда твой народ получит удобства, которые предлагают Верхние, — подумала она. — Не „если“. Ты знаешь, что этот прилив наступает. Ты сказала ему, что он смоет его. Теперь он смоет тебя.

Будущее в конце концов забирает всех. Потому что прошлым может стать лишь то, кем ты уже был.

Стук в дверь. Она обернулась, надеясь, что не выглядит слишком нетерпеливой. «Крепкая, как кора». Даже в такой день.

Это был Второй Почвы, её вице-президент по внутренним делам, держащий телеграмму.

— Давай, — сказала она. — Открывай.

Он вскрыл конверт, прочитал про себя.

И расслабился.

— Семьдесят три против, — сказал он. — Трое воздержались. Правительство сохраняется. Никакого роспуска.

— С перевесом в два голоса, — сказала она.

— Неважно, насколько мал перевес, — сказал он, размахивая листком в воздухе; его авиар радостно щипал волосы на его макушке. Ему стоило бы носить её на плече, как все. Снимки в газетах становились просто нелепыми.