— Дитя моё, у тебя ничего нет. Все драгоценности проданы, дом давно заложен под проценты. Я беднее любого из моих собственных арендаторов. В последний год я выплатил почти все долги, но того, что осталось у нас, тебе хватит, чтобы прожить безбедно от силы год. И что потом? Поэтому муж должен быть богатым и обеспечить тебе существование. Обещай, мне это.

— Я обещаю, папа.

— Не плачь, я очень люблю тебя, девочка моя. Теперь я спокоен.

— И он умер? — спросила Джоанна.

— Меньше чем через неделю.

Конечно, Меролинда всё рассказала своему возлюбленному.     

— Пойми, я же не могла ему отказать. Это ведь последняя воля. О, Боже! — она зарыдала на плече Ника.

— Не надо расстраиваться. Ты всё сделала правильно. — Никколас нежно обнимал её, стараясь утешить.

Она всхлипнула:

— Знаешь, Ник, я не могу оставаться одна, в доме теперь так пусто. Переезжай ко мне.

— Но как же... ты ведь обещала отцу...

Меролинда прижалась к его груди:

— А мы не будем жениться, я ведь сказала, что все равно буду любить только тебя. Раз у нас нет денег, то я не выйду за тебя замуж, но и ни за кого другого — тем более.

— Вот здорово, — восхитилась Джоанн. — Молодец девчонка! Решить такое триста лет назад было непросто, да ещё жить потом в замке, на виду у всех.

Джерри улыбнулся:

— Не радуйся, так не случилось. Никколас отказался.

— И зря. А почему?

Джерри потрепал её по щеке:

— Джоанн, ты где учишься? Ведь их дети были бы незаконнорожденными, и по законам того времени не имели бы никаких юридических прав ни на дом, ни на землю.

— Это он ей и сказал?

— Да, и не только.

— Что было дальше? — Джоанна слушала, чуть не открыв рот.

Никколас предложил другой выход. Он сказал:

— Если у меня сейчас нет денег, то потом они будут. Ради тебя я добьюсь этого.

— Как? Ограбишь английскую королеву?

Нет, наймусь на сезон матросом на континент, в какой-нибудь дальний рейс. Твой отец сказал, что денег хватит на полгода?

— На год.

— И ладно. Через год я вернусь, и мы будем вместе. А ты закройся в замке и никого не бойся.

— Откуда ты знаешь, что тебе повезет?

— Очень просто: нам должно повезти. Нам это очень нужно. Значит, так и будет.

— А если нет, если твой корабль разобьётся, если ты ничего не заработаешь, тогда что будет?

— Тогда... Ограблю английскую королеву, — Никколас засмеялся. — Что-нибудь мы обязательно придумаем, ты только не плачь.

— Да-а, как ты не понимаешь, я боюсь за тебя!

— Со мной ничего не может случиться, пока ты меня любишь.

 

5.

Через месяц Никколас ушёл. Пешком, так же как когда-то появился здесь. Меролинда дала ему на счастье свою серёжку — витое серебряное кольцо с жемчужиной.

Эти серьги не имели особой ценности, иначе давно были бы проданы. Это был подарок отца своей невесте на их помолвку, а потом мать отдала их маленькой дочке, трёхлетней тогда Меролинде. Большие круглые серёжки чинно лежали в шкатулке, ожидая, когда дочь вырастет. И вот теперь — осталась только одна. Вторую Никколас повесил на шею как медальон. И ушёл.

— В селении кто-нибудь знал о последней воле лорда?

— Знали. Одна служанка слышала весь разговор, а потом разболтала в трактире. И Эмме Вильд узнал, конечно. Когда Никколас исчез, он сначала обрадовался, но потом понял, что ему от этого не легче. Меролинда слышать о нём не хотела и не пускала в замок. Через несколько дней он случайно узнал у торговца, своего друга, что кузнец ушёл в Корк, в порт — наниматься на корабль идущий на континент. Вильд отправил по его следам одного бродягу, которого недавно взял к себе на работу. Дал ему коня и обещал очень хорошо заплатить за известие о смерти своего соперника, но предупредил, что нужны доказательства:

— Наймись на тот же корабль, — наставлял он посланца, — подожди, может, море всё сделает за тебя. А нет — тогда действуй!

 

Прошло полгода, близилась осень. Дела в поместье Меролинды шли неплохо. Однажды, пасмурным вечером, в замок заявился Вильд и требовал принять его, говоря, что у него новости от Никколаса. Меролинда впустила его. Не пригласив гостя сесть, она приступила сразу к делу.

— Что вы хотели сообщить мне?

Эмме принял чрезвычайно удрученный вид:

— Моя дорогая, мне так не хотелось вас огорчать, вы столь прекрасны сегодня. Я в последнее время лишен удовольствия часто видеть вас. Присядем?

— Говорите короче. Что с ним? — оборвала его девушка.

— Увы, беспокоясь о нашем общем друге, я наводил о нём справки. Начальник полиции в Корке — мой двоюродный брат. Сегодня от него прибыл гонец. Брат сообщает мне печальные вести.

Девушка побледнела.

— Что с ним? — повторила она.

— Никколас Кэрри, который работал у нас кузнецом, убит во время драки в порту.

— Это неправда.

— Правда.

Вкрадчивый тон лавочника вызывал желание задушить его. Не думай Меролинда в тот момент о другом, она бы так и сделала. Негодяй продолжал: