— Узнаешь! Я дам тебе знак... — и пропала.

II

Наутро все соседи знали, что Джек отправляется искать счастья за океан.

И вот, Джек, Жак, а может быть, Якоб, сел на корабль и покинул родные края навсегда.

Долгим было плавание, прежде чем на горизонте показались берега Нового Света. Не один Джек стремился туда, заручившись обещанием Королевы Мечты. Не один, смотрел с надеждой на далёкий берег, ожидая знака от своей новой хозяйки.

"Вот и земля близко, — обеспокоено подумал Джек. — А никакого намёка на то, наша ли это земля, я пока не вижу".

И вдруг, не успел парень подумать об этом, как на горизонте выросла огромная фигура в мантии и зубчатой острой короне. Поднятым кверху факелом она касалась неба.

Многие узнали её и радостно перекликались, показывая руками вперёд, на плоский островок, где стояла она. Скоро стало понятно, что опасения напрасны — видение не исчезнет. Эта гигантская женщина сделана из камня — памятник здешней властительнице. Форпост на её земле.

— Это и есть страна Мечты? — спросил Джек у капитана их парохода.

— Так точно, парень. Это она — Америка…

Статую Королевы Мечты бывалые моряки называли почему-то "Статуей Свободы" и намекали, посмеиваясь, что название примерно так же верно, как "Тихий океан" или "Мыс Доброй Надежды". Но прибывшие из Старого Света точно знали, что это — Королева Мечты, и с нетерпением ждали момента, когда ступят наконец на свою новую Родину.

Одним из первых настоящим американцем стал Джек. (Впрочем, может, парня звали и по-другому, но в Америке он окончательно стал Джеком.)

Сперва, ожидая пока ему присвоят все права гражданина Страны Мечты, Джек работал полгода чистильщиком обуви на улице, потом стал разносчиком горячих закусок. Прожив в Америке год, Джек поступил к Бруксу — крупному промышленнику, которому принадлежал комбинат по производству этих самых закусок. Джек стал продвигаться по службе, придумывал новые блюда вскоре ставшие фирменными.

Через несколько лет Джек добился успеха во второй половине своей мечты. К тому времени он уже знал, что самая красивая девушка, которую Мечта обещала ему в невесты, это Эмма Брукс, дочь директора комбината. Их помолвка совпала с выходом в продажу знаменитого торта "Медовый месяц", ставшего любимцем всех званных обедов в сезоне. Брукс получил от сладкого изобретения такую прибыль, что стал задумываться, не слишком ли она велика для него одного.

Так Джек стал совладельцем фирмы, называвшейся сперва "Брукс и Ко", потом "Брукс и Данфи". Через десять лет название сменилось на просто "Данфи", а пришло время и крупнейший пищевой концерн короля тортов и пирожных, а также закусок, стал называться "Данфи и сын".

Так исполнились все обещания огромной каменной королевы, и осуществились все мечты Джека.

III

Пришло время, и молодой человек, которого звали Джек Данфи-третий, наконец соизволил вернуться с прогулки домой. Покинув свой модный спортивный автомобиль, небрежно помахав дворецкому, молодой человек лениво направился к порогу особняка, бывшего его домом. Так и не потрудившись объяснить, "где же всё-таки молодой хозяин провел целый день, если учесть, что уезжал он ещё до завтрака, а сейчас время ужина", наследник концерна Данфи мельком заглянул в столовую, убедился, что вся семья там, и молча проследовал в свою комнату, оставив семейный ужин без своего драгоценного присутствия.

— Пора с ним серьёзно поговорить! — решительно звякнув вилкой, сказал отец. Что доказывало: Данфи-младший заметил манёвр сына и не был от его вызывающих действий в восторге.

— Пора, — согласился дедушка. — Поговорю с ним завтра с утра.

— Только не забудьте, у Джека утро начинается не в шесть, а где-то так с десяти, — напомнила любящая мать Джека-третьего.

Дед проворчал что-то нелестное по адресу золотой молодёжи, но кивнул и продолжал ужинать.

На следующий день состоялся разговор деда с внуком. Он походил на все подобные разговоры, уникальность лишь в том, что сторонам после значительных усилий удалось-таки понять друг друга. Но к этому результату два Джека шли достаточно бурно.

— Живёшь на всём готовом, чего тебе не хватает! Я в твои годы ещё как работал! А потом чистил господам башмаки на углу Пятнадцатой авеню, пока не стал тем, кем стал! А ты!…

— А я тебе завидую, дед! Ты знал, чего хочешь, и добился этого. Я тоже сам хочу пробить себе путь в жизни, сам! И не надо мне ваших наследных тортов и сосисок, ясно?

Старому Джеку всё было ясно. Раньше ему казалось, что счастье его любимого внука обеспечено миллионами концерна Данфи. Теперь оказалось, золотые горы — препятствие для Джека-третьего.

— Чего же ты хочешь, внучек?

— Не знаю. Пока не могу решить. Вокруг всего слишком много.

— Но мечта у тебя есть? — обеспокоено спросил дед.