Однако, когда он увидел женщину, пытавшуюся справиться с коробкой, которая была больше её самой, он резко остановился. В ней было что-то… другое.

Она была невысокой, с кудрявыми рыжевато-каштановыми волосами, собранными в простой хвост. При других обстоятельствах ему бы очень захотелось прикоснуться к её пышным формам. Но дело было не во внешности — какой бы притягательной она ни была. Его удержала на месте сила.

Грубая, почти ощутимая сила, которая кипела, дикая и горячая, в её крови. Эта сила почему-то казалась ему знакомой — так же, как и она сама, хотя он не имел ни малейшего понятия почему.

Он представил, как вонзает зубы в её шею, как припадает к ране, пока кровь лбётся ему в рот, как её неукротимая энергия питает его…

И он мгновенно возбудился.

Будь он хоть сколько-нибудь джентльменом, он предложил бы помочь с коробкой. Но джентльменом он не был — возможно, никогда им и не был, даже до потери памяти. Поэтому вместо помощи Питер просто стоял и смотрел на неё, зачарованный, пока коробка не выскользнула из её рук и не упала на землю.

— Чёрт.

Её голос был таким же яростным, как сила в её венах. Но это было ничто по сравнению с выражением её лица, когда она подняла голову и увидела его — стоящего под фонарём, где он скрывался на виду, наблюдая за ней.

В конце концов он всё-таки помог ей — закинул коробку в мусорный контейнер. Может быть, в прошлой жизни он и правда был джентльменом. Он сделал вид, что не замечает, как она наблюдает за напряжением и движением его предплечий, когда он работает, и попытался подавить всплеск удовольствия от мысли, что ей нравится его тело.

— Спасибо, мистер… — подсказала она.

— Питер.

— Мистер Питер?

Он едва сдержал улыбку. Эта незнакомка, которую он только что встретил, была до невозможности очаровательной. Ему захотелось сказать ей об этом — и он почти сказал. Но в последний момент послушал инстинкт, подсказывающий, что это будет ужасной идеей, и прикусил язык.

— Просто Питер, — сказал он вместо этого.

Она наблюдала за его губами, когда он произносил слова, её взгляд скользнул к его шраму. По его телу прошла тёплая дрожь. На этот раз он позволил себе лёгкую улыбку.

— А вас как зовут?

— Зельда, — ответила она.

Его накрыла мощная волна чего-то похожего на дежавю. Её имя прозвучало у него в голове так же естественно, как восход солнца, хотя он не мог объяснить почему. Прежде чем снова исчезнуть в темноте, Питер обнаружил, что соглашается подумать о том, чтобы посетить одно из её занятий по йоге.

Какая нелепость.

Но он подозревал, что согласился бы на всё, о чём попросила бы эта удивительная женщина — Зельда.

***

Питер подался вперёд в единственном кресле гостиничного номера, опершись локтями о колени и сцепив руки перед собой.

— Я не знаю, с чего начать, — признался он. — По дороге сюда я репетировал целую речь, но теперь, когда я здесь, всё кажется… недостаточным.

Я сделала глоток травяного чая, который только что заварила, сосредоточившись на приятном тепле кружки в руках, чтобы не сорваться.

— Я бы сказала — начни с самого начала. Но у тебя всего двадцать минут.

Он сглотнул.

— Точно.

Его взгляд опустился в пол, и я почти видела, как в его голове крутятся шестерёнки.

— Наверное, начну с того… что я не всегда работал на таких людей, как Коллектив. Когда я был человеком — точно нет. И даже после того, как стал вампиром, какое-то время я занимался… другими вещами.

Я фыркнула. Эту часть я могла угадать.

— Сначала ты просто носился вокруг, убивая и трахаясь без разбору. Так?

Его глаза резко поднялись на меня.

— Ты говоришь об этом так, будто это пустяк.

— Ты не первый вампир, которого я знаю, — объяснила я. — Я знаю, что это за безумный кайф. Первый вкус крови, первые убийства, бла-бла-бла. — Я пожала плечами. — Через это проходят все вампиры.

Он снова отвёл взгляд, явно смущённый.

— Верно, — медленно сказал он.

— А потом, когда жажда крови у новорождённого вампира утихает, начинается экзистенциальный кризис бессмертия, который рано или поздно настигает почти каждого приличного вампира. И приходится решать, что, чёрт возьми, делать с оставшейся вечностью.

Я сделала ещё глоток чая.

— Ну как, я справляюсь?

— Ты читаешь меня как открытую книгу.

Краешек его губ приподнялся в грустной полуулыбке.

— В то время всё казалось ужасно серьёзным. Но теперь, когда я говорю об этом с тобой, понимаю, что всё это довольно банально.

— Возможно, — признала я. — Но банальности становятся банальностями не просто так. С бессмертием нелегко справиться.

Я это знала.

— Особенно если ты совсем не ожидал, что это случится с тобой. Я не осуждаю тебя за это.