Моя подруга и деловой партнёр подняла бровь.

— Линдси сказала, что какой-то потрясающе красивый незнакомец требовал увидеть тебя. Она сказала, что он вёл себя очень странно и назвал тебя Гризельдой Уотсон, а потом ты пыталась отправить её домой. — Она наклонилась ближе, скрестив руки на груди. — Рассказывай всё.

У меня внутри всё ухнуло. Как мне это выкрутить?

Я не винила Бекки за любопытство. Если бы всё было наоборот и у Бекки в студии появился загадочный горячий мужчина, я бы сама извела её вопросами.

Но рассказывать было нечего. И к тому же… тот самый горячий парень был вампиром. Вампиры выживали только потому, что люди не знали о их существовании. А даже если бы это было не так, ни Линдси, ни Бекки не были готовы услышать правду.

— Он… — начала я, лихорадочно придумывая что-нибудь. — Он друг одного моего друга. Вот и всё.

К этому моменту несколько учеников уже столпились неподалёку, делая вид, что не подслушивают.

— Если бы я была свободна, я бы не возражала, чтобы он был моим «другом друга». — Бекки ухмыльнулась. — Он свободен? Линдси прислала фото в общий чат. Он, конечно, странный, но этот парень — просто огонь.

Я мысленно решила напомнить Линдси, что фотографировать людей в нашей студии без разрешения запрещено нашей политикой конфиденциальности.

— Понятия не имею, свободен он или нет, — сказала я, игнорируя глупое трепетание в животе при мысли о его личной жизни. — Но это не имеет значения. Он просто проездом в городе.

Словно по сигналу, задняя дверь, соединяющая студию с лестницей в мою квартиру, открылась. Вошёл Питер. Его тёмные волосы всё ещё были слегка влажными после душа.

— Я нашёл жильё на время, — сказал он.

Впервые с тех пор, как я его встретила, он звучал счастливым. Контраст с его прежним настроением был настолько разительным, что это бросалось в глаза. Теперь на меня — на нас — смотрели все, кто был в студии. Глаза Бекки округлились, метаясь между нами, полные вопросов.

— Всего в миле отсюда, — продолжил Питер, совершенно не замечая бомбы хаоса, которую только что бросил посреди моей студии. — Так что я пойду. Спасибо за вчерашний вечер.

Он закинул на плечо свою дорожную сумку, коротко кивнул мне и вышел из студии, даже не оглянувшись.

В студии стало так тихо, что можно было услышать падение булавки. Я чувствовала, как на меня давит внимание всех присутствующих, когда повернулась к ним спиной и пошла открывать «Орех».

Веди себя так, будто всё нормально, сказала я себе.

— Он провёл ночь у тебя? — прошептала Бекки сценическим шёпотом, выглядя так, словно у неё раньше времени наступил день рождения.

— Просто «друг друга», да? — фыркнула одна из учениц, женщина средних лет по имени Джессика, и вытащила телефон. — Это слишком хорошо. Надо написать Ранней Команде.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

— Никому не нужно ничего писать, — настояла я. — Да, Питер провёл ночь в моей квартире. Но только потому, что ему больше некуда было идти. Он спал на моём диване, ничего не было, и теперь он ушёл. Можно мы поговорим о чём-нибудь другом?

— Я была в твоей квартире, — задумчиво сказала Бекки. — Такой здоровяк ни за что не уместился бы на этом крошечном диванчике.

— Но это правда, — неловко возразила я. — По крайней мере, я думаю, что он спал там. Может, на полу. Или вообще не спал. В любом случае я бы не знала, потому что в моей постели его точно не было.

Никто меня не слушал. Бекки уже была в зале, готовя его к занятию и тихо хихикая. Джессика ухмылялась своему телефону, яростно строча сообщения. С одной стороны, было приятно, что люди так заинтересованы в моей личной жизни. Но мне это было совсем не нужно. Между мной и Питером ничего не происходило. И чем больше они будут копаться в этом, тем выше шанс, что они узнают обо мне — или о Питере — что-нибудь такое, чего им лучше бы не знать.

***

После утренних занятий я вернулась домой, готовясь к разговору с человеком, с которым не общалась десять лет. Если, конечно, у Реджи всё ещё тот же номер.

И если он вообще мне ответит. Когда десять лет назад я переехала в Калифорнию, я сменила номер. Вполне возможно, что он посмотрит на моё сообщение и решит, что это спам. Но мне нужно было понять, какого чёрта он вообще думал, отправляя Питера ко мне. Прежде чем написать ему, я прошла на кухню и налила себе виски — для храбрости. Потом вспомнила, что сейчас только десять утра. Я поставила стакан обратно на столешницу и закрыла глаза.

Я веду себя глупо. Реджи был моим самым старым другом. Я справлюсь.

ЗЕЛЬДА: Привет, Реджи. Это Гриззи.

ЗЕЛЬДА: Позвони мне, когда увидишь?

Через несколько минут телефон зазвонил.

— Боже мой, — сказал Реджи, прежде чем я успела даже поздороваться. — Это правда ты?

Его голос звучал точно так же, как в моих воспоминаниях — тот же безудержный юмор в каждой интонации.