Все бы взбудоражились, Бэзил выбрал бы себе пару восторженных людей на ужин, и мы бы оба посмеялись. Но всё пошло не так с самого начала. И винить в этом можно было только моё безрассудное использование магии. Мы с Бэзилом не знали, что в тот день в Центре отдыха Эванстона проходил ежегодный съезд Ассоциации пожирателей огня Северного берега. Моему вызванному шторму понадобилась меньше минуты, чтобы добраться до их огней — входные двери здания были распахнуты настежь. В итоге никто даже не помнил, что «Тимми» вообще там появлялся. В ту ночь никто не погиб. Но ни один из пожаров, к которым я имела отношение за столетия, не потряс меня так сильно, как этот.

Люди, пострадавшие от моих прежних пожаров, в основном сами были виноваты. А те, кого той ночью доставили в больницу из Центра отдыха Эванстона, были невинными: подростки, пожилые женщины и несколько очень странных пожирателей огня.

Их единственная «вина» заключалась в том, что они оказались не в том месте и не в то время. Не имело значения, что никто не умер. Люди могли умереть. И это стало тем самым тревожным звонком, который мне был нужен. Когда ты думаешь, что будешь жить вечно, границы между «можно» и «нельзя» начинают опасно размываться. Если раньше я только подозревала это, то тогда поняла окончательно. Через несколько дней после пожара я инсценировала автомобильную аварию, а затем исчезла, воспользовавшись щепоткой своего порошка для перемещения. Спустя несколько недель я оказалась в Редвудсвилле.

Если магия — и вампиры — могли толкнуть меня на такие ужасные поступки, значит, пришло время разорвать с этим всем окончательно. Вот именно это я и сделала. Пока что я не была готова объяснять всё это Реджи. Возможно, однажды — и довольно скоро — всё-таки расскажу.

— Мне тоже жаль, что ты ушла, не попрощавшись, — признался Реджи. — Хотя я достаточно высокого мнения о себе, чтобы предположить, что это было никак не связано со мной.

Я фыркнула.

— Никак не связано, — подтвердила я. — Хотя надеюсь, твоя девушка что-нибудь сделает с твоим эго.

— О, она делает, — сказал Реджи с притворной серьёзностью. — Это её жизненная миссия — каждый день немного сбивать с меня спесь.

А затем уже более серьёзно добавил:

— Она человек, знаешь ли. Любовь всей моей жизни.

Мне было трудно представить, что мой друг всерьёз встречается с человеком, но радость в его голосе невозможно было не заметить.

— Я очень рада за тебя, — сказала я искренне.

— Я бы хотел, чтобы ты с ней познакомилась.

Я почти слышала улыбку в его голосе.

Я замялась. Можно ли после стольких лет действительно вернуть нашу прежнюю дружбу?

— Всё, что важно для тебя, важно и для меня, — сказала я. По крайней мере, это было правдой. — А теперь, когда мы закончили с сентиментальностями, скажи, пожалуйста, что, чёрт возьми, мне делать с двухметровым вампиром с амнезией?

Он тихо рассмеялся.

— Насколько ужасно будет, если я признаюсь, что понятия не имею?

— Как так вышло, что за все годы нашего общения я ни разу тебя не придушила?

— Вопрос на века, — усмехнулся он. — Слушай. Раз уж я поставил тебя в такое положение, я поспрашиваю — вдруг поблизости от тебя есть какие-нибудь вампирские сообщества. Может, Питер найдёт там людей, которые будут не против подружиться.

— Спасибо, — сказала я. — Он, кажется, немного расстроился, когда я не встретила его с распростёртыми объятиями.

— Считай, что сделано, — сказал Реджи. — Не знаю, что мне удастся узнать, но я постараюсь.

Между нами повисла неловкая пауза. Что вообще говорят человеку, который когда-то был близким другом, после десяти лет полного молчания?

— Мне… нужно бежать, — сказал Реджи, и в его голосе прозвучала та же неловкость. — Но было приятно поговорить. Даже если ты позвонила только для того, чтобы на меня накричать.

— Постараюсь не пропадать ещё на десять лет, прежде чем снова позвонить, — сказала я.

По крайней мере, это я могла ему пообещать.

Глава 5

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Во время путешествий Питер брал с собой только те вещи, которые нельзя было легко найти там, куда он направлялся.

Его любимая жидкость для полоскания рта всегда была с ним, как и несколько пакетов из банка крови — на всякий случай. Он ненавидел пить из пластиковых пакетов, ненавидел то извращённое, отчаянное чувство, которое это вызывало. Иногда, однако, на длинных, изолированных заданиях, выбора не было.

С собой он всегда брал и свой дневник, куда бы ни направлялся. Он выполнял две функции.

Первая — помогать ему отслеживать свои задания. Он был хорош в том, что делал, а значит, его услуги пользовались большим спросом. Семьдесят лет назад он всё помнил без записи, но теперь он больше не был молодым человеком. Без места, где можно было бы записать, где и когда ему нужно быть, Питер никогда бы не смог удержать всё в голове. Вторая функция дневника — для его проектов.