До большого события оставалось всего две недели. И, к моему постоянному удивлению, люди действительно были этому рады. Местные СМИ постоянно звонили, прося короткие комментарии для районной газеты и соцсетей. Скорее всего, всё это внимание объяснялось тем, что в нашем городе просто не происходило никаких действительно важных новостей. Но всё равно отвечать на звонки журналистов занимало у нас неожиданно много времени. Обычно мне нравился спокойный, неторопливый ритм жизни в Редвудсвилле, но иногда я скучала по жизни в большом городе.

Это был как раз такой момент.

Например, в Нью-Йорке никто не сходил бы с ума из-за того, что в йога-студии решили устроить день с козами.

— Зачем вы это клеите? — спросила я с любопытством. — Разве билеты уже не распроданы?

— Ага! — ответила Линдси, не отрываясь от работы. Она с хирургической точностью приклеивала на самое большое окно крепкую на вид козу.

— Я знаю, что не очень сильна в маркетинге… — начала я.

— Это точно, — согласилась Линдси, шлёпнув козу по задней части, чтобы убедиться, что она хорошо приклеилась.

Я постаралась не обидеться на то, как быстро она со мной согласилась.

— Как я и говорила, — продолжила я, — я признаю, что не очень разбираюсь в маркетинге, но не понимаю, зачем рекламировать событие, на которое уже нет билетов. Если мы будем продолжать его продвигать, люди же начнут раздражаться?

— Ох, наивное дитя лета, — Линдси подошла ко мне и снисходительно похлопала по руке. — Нам мало того, чтобы всё было распродано. Мы хотим, чтобы те, кто не смог прийти, чувствовали, что упустили что-то важное.

— Это называется дефицит, — объяснила Бекки. — На курсе по маркетингу, который я проходила прошлым летом, этому была посвящена целая глава. Чем что-то более редкое, тем сильнее люди этого хотят — если правильно им это подать. Посмотри хотя бы на Taylor Swift.

Я подняла бровь.

— И какое отношение Taylor Swift имеет к йоге с козами?

— То, что невозможно достать билеты на её тур The Eras Tour — лучшая реклама, которую только можно придумать, — объяснила Бекки. — Билетов всегда было меньше, чем желающих. И это только разжигало интерес фанатов.

— Точно так же реклама нашего дня йоги с козами, даже если билетов уже нет, заставит людей захотеть записаться на занятия в нашей студии, — закончила она.

Для меня это звучало как полная ерунда, но после бессонной ночи у меня не было сил спорить. К тому же, если я продолжу возражать, подруги могут справедливо попросить меня самой придумать рекламные идеи. А этого мне точно не хотелось. Я кивнула на окна.

— Эти козы милые, — сдалась я.

— Они называются козлятами, — поправила Бекки.

— Хорошо. — Я зевнула и потянулась. — Вы сможете справиться с «окозлением» окон без меня? Я ужасно устала и хочу вздремнуть.

— Мы справимся, — заверила Линдси. — Иди домой.

— Но прежде чем уйдёшь, — сказала Бекки, — тебе пришла посылка. Она ждёт тебя наверху.

— Посылка? — нахмурилась я. — Обычно же доставка бывает только днём?

— Я тоже так сказала курьеру, — ответила Линдси. — Он заявил, что это очень особенная доставка и отправитель заплатил сверху, чтобы её привезли именно утром. — Она покачала головой. — Он прямо так и произнёс: очень особенная доставка. С особым ударением на каждом слове. Честно говоря, странный парень.

— Да, он был довольно странный, — согласилась Бекки. — Всё время прикрывал рот рукой, когда говорил. И был одет в пижаму из разных комплектов.

Он прикрывал рот рукой? И был странно одет?

Может быть, это просто эксцентричный калифорниец с побережья. Но мои подозрения уже проснулись. Неожиданная доставка в необычное время от человека в странной одежде в стиле «вампиркор» — и всё это так скоро после того, что случилось в Индиане…

— Скажи потом, что там, — сказала Линдси.

Но я уже шла к заднему выходу студии, готовясь к тому, что могу обнаружить дома.

Поднимаясь по лестнице в свою квартиру через две ступеньки, я перебирала в голове мрачные варианты. Могли ли оставшиеся члены Коллектива прислать мне взрывное устройство? Я бы не удивилась.

Я на сто процентов позволяла своему воображению разгуляться, но после того, что случилось на том складе, остановиться было трудно.

Когда же я подошла к своей двери, там стояла всего лишь белая коробка из кондитерской и рукописная записка на простом белом листе. Тревога, которая только что держала меня в напряжении, исчезла, уступив место чувствам, которые я понимала куда хуже. Мне даже не нужно было читать записку, чтобы понять, от кого она. Ведь только вчера утром я видела почерк Питера.

Записка была вся испещрена зачёркнутыми словами и исправлениями.

Моё сердце глухо ударилось о рёбра, когда я представила его где-то за столом — с ручкой в руке, мучительно подбирающего слова.

Дорогая… Здравствуй, Зельда,

Надеюсь, эти печенья застанут тебя в добром здравии.