Его вторая рука дрожит, когда он касается моего лица и мягко проводит по губам.

— Скажи, Ангел, если я продолжу прикасаться к тебе, ты вспыхнешь у меня в руках?

Я тянусь вперёд, пытаясь освободиться и коснуться его.

— Я сожгу тебя заживо.

— Возможно. — Его рука на моей груди опускается ниже, сжимая её, и у меня вырывается стон. Его глаза темнеют от этого звука. Тени закручиваются в его радужках, поглощая остатки синего и серебра. — Но я существо огня, помнишь? Я выдержу немного жара.

— Правда? — Улыбка касается моих губ, когда я закидываю ногу за его спину и прижимаюсь к нему бёдрами.

Он сдавленно стонет сквозь зубы.

— Чёрт, Айви.

Его руки опускаются на мою талию, и вторая нога тоже обвивается вокруг него. Торн сильнее прижимает меня к стене, и мы движемся навстречу друг другу. Я задыхаюсь, когда его руки скользят под разрезы моего платья и сжимают мои ягодицы, пальцы впиваются в кожу. Я не отрываю от него взгляда, когда внутри меня нарастает сладкое напряжение. Он почти не касается меня по-настоящему, а я уже на грани.

— Айви, — шепчет он моё имя снова и снова.

Я всхлипываю.

— Не останавливайся.

— И не собирался.

— Скажи ещё раз, что я для тебя ничто, — требую я, задыхаясь. Я так близко.

— Ты…

Громкий стук в дверь обрывает его.

Голова Торна резко поворачивается к двери, зубы обнажены в рычании, но его бёдра всё ещё прижимают меня. В его горле поднимается глухое предупреждающее рычание.

— Тихо, — приказываю я, хлопая его по плечу.

Он переводит на меня тёмный взгляд, глаза сужаются, и он качает головой.

Стук повторяется.

— Леди Айверсон? — раздаётся голос Хаксли из коридора.

Я искренне симпатизирую этому робкому стражнику, но в этот момент готова его убить.

— Моя леди? Вы не спите?

Я кричу про себя, зная по опыту, что он не уйдёт, если я его проигнорирую.

— Да?

— Моя леди, с вами всё в порядке? — спрашивает Хаксли. — Вы тяжело дышите.

На губах Торна появляется самодовольная улыбка.

— Пошёл к чёрту, — шепчу я ему, и он невинно расширяет глаза.

— Что вы сказали, моя леди? — доносится из-за двери.

— Ничего! Я просто… — я ищу подходящее оправдание, мысли всё ещё затуманены его близостью. — Пьяна?

Ухмылка превращается в широкую улыбку, Бог едва сдерживает смех.

— Понятно, — неловко отвечает Хаксли.

Я закатываю глаза, готовая убить этого юного стражника.

— Была причина для вашего вторжения? — спрашиваю я, и мой голос становится резче.

— А, точно, — говорит он, будто и правда забыл, зачем стучал. — Король желает, чтобы вы сегодня пришли к нему в покои.

Торн застывает рядом со мной.

Тошнота подступает к горлу при одной мысли о том, что мне придётся идти к Бэйлору. Всё тепло, которое только что разгоралось во мне, мгновенно исчезает, оставляя после себя лишь холод. Его бледные глаза впиваются в мои, словно заставляя меня ответить. Его руки сжимаются чуть сильнее, но без боли. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько загнанной в ловушку собственных обстоятельств, как сейчас.

— Я сейчас выйду. — Мой голос звучит пусто даже для меня самой.

Торн холодеет, и маска вновь ложится на его лицо. Он убирает мои ноги со своих бёдер, опуская их на пол, затем отступает. Мои руки бессильно падают вдоль тела, тени исчезают с запястий. Не сказав мне больше ни слова, он разворачивается и направляется к балкону, распахивает двери и выходит в прохладную ночь. Через мгновение звук его крыльев уносит его прочь.

Мои руки дрожат, пока я поправляю сползшие бретели платья и разглаживаю смятую ткань. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, но это не помогает. Я смотрю на дверь, за которой Хаксли ждёт, чтобы проводить меня к Бэйлору. Сейчас я должна была бы расчёсывать волосы или поправлять макияж.

Я должна была призвать свою эйдолон.

Роуз.

Что-то трескается у меня в груди. Маленькая трещина, которая расходится, пронзая сердце. Я должна призвать Роуз. Но я этого не делаю. Я не могу.

Отродье.

Дочь шлюхи.

Убийца.

Я знаю, как меня называли, и во многом это правда. Я не отрицаю, кто я. Но сейчас, в этот момент, я не могу быть той, кто отправит Роуз к нему. Я не хочу слишком глубоко задумываться, почему то, что я дала ей имя, именно это имя, изменило всё. Я не хочу признавать связь, которая возникла в моей голове, потому что она не настоящая.

Но ты настоящая?

Этот ненавистный голос на задворках моего сознания поднимает голову.

Ты всего лишь обманщица. Ты лжёшь, даже самой себе. Ты такая же фальшивая, как и она.

Но то, что я пережила сегодня ночью, было настоящим. То, как Торн касался меня, было самым настоящим из всего, что я когда-либо чувствовала, несмотря на то, что он такой же лжец, как и я. Может, именно поэтому нас тянет друг к другу?

— Леди Айверсон? — снова зовёт Хаксли.