Её прежнее приятное выражение исчезает, глаза становятся неестественно широко раскрытыми. Из-под радужек вырывается белый свет, сияющий, как лунный. Он распространяется по всему её телу, исходя изнутри.

— Проснись, Айви, — говорит она голосом глубже, чем я когда-либо слышала. — Тебе нужно…

Её слова обрываются, когда кончик клинка внезапно прорывается сквозь её лоб. Крик поднимается у меня в горле, её лицо искажается, и мир вокруг начинает таять, уступая место хаосу. Дым щекочет горло. Повсюду звенит оружие, толпа людей сражается перед гниющим серым домом.

Вместо Клары передо мной стоит мужчина с мечом, пронзившим его голову. Мендакс, понимаю я, когда клинок выдёргивают, и иллюзионист безжизненно падает к моим ногам.

— С вами всё в порядке, миледи? — спрашивает дрожащий голос.

Поднимая взгляд, я вижу перед собой Калума, его грудь тяжело вздымается, пока он переводит дыхание. Моё внимание цепляется за окровавленный меч в его дрожащих руках.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, пытаясь понять, что происходит.

— Мы не позволим этим ублюдкам отнять у нас наш дом, — рычит он, его мутные глаза блестят решимостью. — Нижний город, может, и не бог весть что, но он наш. И мы будем его защищать.

Мой взгляд снова скользит по хаосу вокруг, и я понимаю, что он прав. Повсюду смертные сражаются с Отрекшимися. Когда они появились? Как узнали, что нужно прийти? Вопросы кружатся в голове, пока мой взгляд опускается на человека, лежащего мёртвым у моих ног.

— Ты спас меня, — шепчу я, снова поднимая глаза на своего друга.

— А как же иначе. — Он отмахивается дрожащей рукой. — На меня всегда можно положиться, миледи.

Мои брови взлетают вверх, рот приоткрывается.

— Ты знаешь, кто я?

— Может, я и стар, но не дурак, — ворчит он, сутулясь под тяжестью ржавого широкого меча. — Не так уж трудно догадаться, кто та невидимая девчонка из таверны, если живёшь в одном городе с рейфом.

Потрясение накрывает меня, едва не сбивая с ног, но он успевает поддержать меня. Я и не подозревала, что он знал, кто я, когда мы сидели вместе и болтали за кружкой эля. Честно говоря, я всегда думала, что он принимает меня за голос в своей голове, а не за реального человека…

— Нам нужно дви… — Его слова обрываются, когда его глаза широко распахиваются.

Черты его лица искажаются, он падает на колени, и я замечаю рукоять кинжала, торчащую у него из спины. Мир вокруг содрогается, когда я вижу, кто стоит за ним, с ликующей улыбкой, искажающей её морщинистое лицо.

Та самая старуха, что напала на меня несколько недель назад.

Та, которую я пощадила.

— Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, — напевает она своим жутким голосом, подпрыгивая и хлопая в ладоши. — Когда все звёзды падут с…

Её голос резко обрывается, когда мой клинок пронзает ей горло, но я даже не смотрю, как она умирает. Вместо этого я поворачиваюсь к Калуму и опускаюсь на землю, переворачивая его на спину. Его голова безвольно падает набок, мутные глаза ничего не видят, уставившись на бой, бушующий рядом с нами.

— Нет, — шепчу я, но звук тонет в звоне сталкивающихся клинков.

Мои пальцы дрожат, прижимаясь к его шее в поисках пульса, которого я уже знаю, что не найду. Смерть была моим постоянным спутником все эти годы, преследуя каждый мой шаг. Я видела её во многих обличьях, и всё же эта кажется самой несправедливой. Я знаю, что Калум прожил хорошую жизнь. Он женился на своей возлюбленной детства, и они провели вместе пятьдесят три года, пока она не умерла. Он был готов последовать за ней за завесу, но не так. Не здесь, где он всего лишь ещё одно тело, лежащее на поле боя. Он заслуживал умереть в тепле своей постели, в окружении семьи.

Что-то влажное скатывается по моей щеке, пока я закрываю ему глаза и складываю его руки на груди. Он почти выглядит так, будто просто спит…

Что-то рассекает воздух возле моей щеки, и я пригибаюсь за секунду до того, как меч проносится над моей головой. Обернувшись, я вижу мужчину, стоящего надо мной, его глаза пылают злорадством, когда он снова заносит оружие для удара. Я перекатываюсь в сторону, метнув нож ему в грудь, одновременно вскочив на ноги. Он падает на колени, из раны хлещет кровь, заливая землю, но у меня нет времени на это смотреть.

Заставляя себя оставить тело Калума позади, я отталкиваю все эмоции, бушующие внутри, оставляя лишь холодную, праведную ярость, питающую мой бой. Осматривая толпу, я замечаю большую группу смертных у крыльца, пытающихся отбиться от Отрекшихся. Я ищу среди них лица своих друзей, но безуспешно. Слишком много хаоса, чтобы кого-то разглядеть в этом месиве.

Понимая, что мне не пробиться через эту толпу, я срываюсь с места и бегу вдоль боковой стороны дома. Несколько Отрекшихся пытаются остановить меня, пока я мчусь сквозь разгоревшуюся битву, но каждый из них жалеет об этом, когда свет гаснет в их глазах. Сегодня нет места милосердию. Только смерть.