— Пять минут, — Соколов смотрит на массивные наручные часы на запястье, резко одернув манжет белой рубашки с платиновой квадратной запонкой, — ты уже продержалась без слёз, Горошкина, пять минут.

На безымянном пальце вспыхивает золотой искрой кольцо. Вот так сюрприз. Соколов женат?

ЖЕНАТ?!

Серьезно?! Кто-то вышел за него замуж? Или он заставил? Наверное, заставил угрозами и шантажом. Бедная женщина его жена.

Демьян поднимает на меня насмешливый тёмный взгляд:

— Ты удивляешь, Горошкина.

И вот теперь он смеётся, раскачиваясь в кресле. Раньше раскачивался на школьном стуле, а теперь в кожаном кресле.

Только смех стал ниже и с глубокой хрипотцой, которая поднимается будто аж из легких.

— Вопросы ко мне, как к главному специалисту делопроизводства будут?

Соколов резко перестаёт смеяться. Не моргая смотрит на меня исподлобья, и сейчас я могу его сравнить лишь с бешеным бойцовским псом псом за секунду до атаки.

Разорвёт на части.

Этот взгляд меня преследовал в кошмарах все эти годы.

— Повышение хочешь? — неожиданно спрашивает Соколов.

2. ЧТО?!

Я на секунду теряю дар речи.

Я ожидала чего угодно, но не предложение повышения.

— А куда вы денете Варвару Михайловну? — задаю я вопрос.

— Какую еще Варвару Михайловну? — вскидывает бровь Соколов.

— Начальницу отдела делопроизводства, — неуверенно говорю я. — Если мы говорим про мое повышение, то… я, выходит, займу место Варвары Михайловны…

— Господи, Горошкина, ты всё так же мямлишь, — Соколов цыкает и сердито откидывается на спинку кресла и резко повышает голос. — Ты можешь прямо ответить на вопрос?!

Я вздрагиваю, а он опять смеётся. Ему весело. Он опять издевается и ловит от моих неконтролируемых реакций садистское удовольствие.

— Допустим, я хочу повышение, — отвечаю я.

Чёрт!

Он подцепил меня на крючок. Мастерски вынудил принять правила его игры, итог которой я не могу предугадать.

— Как думаешь, что я потребую? — с ухмылкой спрашивает.

И у меня тут же в голове всплывают все эти сюжеты с начальниками и подчиненными, в которых уже на первых страницах творится такое непотребство, что при чтении краснеют даже самые смелые и отвязные женщины.

Короче, я краснею.

Наверное, Соколов этого и добивался, потому что он хмыкает.

— Я думаю, что ты не угадала в своих предположениях, Горошкина, — цыкает Демьян и медленно поднимается из кресла.

Похрустывает шейными позвонками и со вздохом распрямляет плечи:

— Я жду, когда вы проясните ситуацию.

Обходит переговорочный стол, шагает мимо стульев в направлении меня. Походка вальяжная, расслабленная и уверенная. Соколов из тех, кто никогда не суетится и торопится.

Даже из комнаты, охваченной пожаром, он выйдет неспешно и самодовольно, а огонь подождёт, пока Соколов не покинет помещение.

Вот он подходит и резко за спинку разворачивает мой стул в свою сторону. Наклоняется, опершись руками о подлокотники и заглядывает в глаза.

Терпкий густой парфюм с нотками острого мускуса накрывает меня мощной волной. Я задерживаю дыхание.

Лицо Демьяна близко.

Если бы сейчас кто-нибудь зашел, то подумал бы, что босс решил поцеловать подчиненную, но у Соколова никогда таких намерений не было и не будет.

Он всегда нарушал мои личные границы тем своими физическим присутствием.

Дергал за волосы, толкал, когда проходил мимо, зажимал в углу, чтобы налепит жвачку на волосы, душил, если я пыталась дать сдачи, а однажды плюнул мне в лицо и дал звонкую пощечину, когда я попыталась в отчаянии пнуть его между ног.

И это была такая пощечина, что звон в ушах стоял несколько дней.

Тогда я поняла, что давать сдачи себе дороже.

— Помнишь моего отца? — спрашивает он строго и прищуривается.

В его дыхании улавливаю нотки кофе и мятного леденца, и меня опять память отшвыривает, как он нахально чавкал жвачкой мне в лицо и говорил “Чо опять развесила нюни, горошкина? Сопли подбери и домашку мне сделай.”

— Какая же ты тугодумка, Горошкина, — Демьян тяжело вздыхает. — Ладно я повторю вопрос. отца моего помнишь?

— Не особо.

Пару раз отец Демьяна появлялся в школе после кровавых и жестоких драк сына, в которых он бессовестно ломал носы, выбивал зубы и как-то раз в девятом классе помочился на избитого одиннадцатиклассника, который посмел его на перемене толкнул.

Его отец в своих визитах в школу тоже отличался агрессивностью, наглостью и кричал директору, что его сын растёт нормальным мужиков среди соплежуев.

А мать Демьяна… была тихой, незаметной и всегда за сына извинялась, но по итогу Соколов продолжал буйствовать и держать в страхе всю школу.

Его хотели перевести, но его отец явился в последний раз в школу, заперся на несколько часов с директором в кабинете. После вопрос о переводе Соколова Демьяна не поднимался.

Мои одноклассники шёпотом делились, что папа Демьяна устроил пытки директору. Лично я верила.

— У него сегодня юбилей, — Демьян зевает и садится на соседний стул. — Ему будет восемьдесят.