Я похлопываю ее по щеке.

— Конечно. Вот в чем причина. Спасибо за дневник. А теперь отвали, — я начинаю закрывать дверь.

— Подожди! Фреска?

— Ты успеешь ее сделать к своей дурацкой вечеринке.

Я закрываю дверь перед ее носом и поворачиваюсь, шлепая блокнотом по ладони. Хочу прочитать его, но мне нужно поработать над скульптурой до комендантского часа. Я кладу блокнот под кровать вместе с другим, хватаю толстовку и выхожу из комнаты, убедившись, что дверь за мной заперта.

* * *

— Ты пристально смотришь.

Мой взгляд останавливается на Келлане.

— Что?

— Я сказал, что ты смотришь… как извращенец.

— Нет, — но мой взгляд возвращается к тому месту, где Арабелла сидит спиной ко мне рядом с Майлзом в нескольких рядах от меня. По настоянию Келлана мы сидим на трибунах, в то время как футбольная команда тренируется на поле внизу.

Прошла неделя с тех пор, как я оставил ее в гробнице, и она поранилась. Прошла неделя с тех пор, как она сказала мне оставить ее в покое. Прошла неделя с тех пор, как она перестала отвечать на мои сообщения.

— Да, ты смотришь. И они это заметили. К счастью, ты выглядишь скорее сумасшедшим, чем влюбленным.

— Пошел ты. Почему мы вообще здесь? Я чертовски ненавижу футбол.

— Мы либо сидим здесь, либо помогаем с танцевальными декорациями на Хэллоуин, — он открывает бутылку колы и протягивает ее мне. — Я думаю, что я сломлен.

Он привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Сломлен?

— Ага, — он машет рукой Майлзу, уткнувшемуся лицом в волосы Арабеллы. — Я был уверен, что он гей.

— Действительно? — я смотрю на него, кривя губы, когда он убирает волосы с ее шеи и целует чуть ниже уха. — Учитывая стоны, которые он вырвал из нее на прошлой неделе, он либо натурал, либо би.

— Может быть.

Я достаю второй телефон и открываю сообщения.

— Думаю, она закончила, Илай, — он кивает подбородком туда, где они сейчас хихикают, их головы близко друг к другу.

— Она вернется. Внутри нее тьма. Она не сможет сопротивляться.

— О, я думаю, она будет сопротивляться. Девочки могут выдержать много дерьма, прежде чем решат, что с них достаточно.

Я просматриваю сообщения, которые я ей отправил. Все они по-прежнему помечены как непрочитанные.

— Она не собирается отвечать.

— Я извинился за то, что оставил ее там.

Келлан смеется.

— Илай, ты отвел ее к могиле, раздел, сделал ей… стрижку киски, а потом взял…

— Что за хрень такое стрижка киски?

— Как маникюр, только для кисок. Ты подстриг ее… не спрашивая предварительно, должен акцентировать. Потом сфотографировал и даже не довел ее до оргазма, прежде чем уйти и оставить ее одну на чертовом кладбище в темноте. Ты серьезно думаешь, что она вернется после этого?

— Я сделал именно то, о чем она меня просила.

Он стонет.

— Я почти уверен, что она не просила тебя унижать ее.

— Разве? — мой взгляд снова прикован к ней. Рука Майлза обнимает ее, а ее голова лежит у него на плече. — Эй, Кавана! — зову я его.

Голова Келлана опускается на руки рядом со мной.

— Ты занимаешься самоуничтожением, — бормочет он.

Я игнорирую его.

— Кавана! — кричу громче, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Обязательно купи жидкость для полоскания рта. Черт его знает, что ты подхватишь из киски своей вонючей подружки, если будешь есть ее слишком часто. Какая мать — такая и дочь, понимаешь? Рады открыть ноги тому, кто предложит самую высокую цену.

Его лицо краснеет, и он начинает вставать. Арабелла хватает его за руку и качает головой.

Я ухмыляюсь.

— Еще и подкаблучник, да? Легко понять, кто мужчина в ваших отношениях. Ее член больше твоего? Вот почему ты так притянут к ней? Кто кого трахает?

На этот раз он стряхивает ее руку, встает и подходит ко мне. Я поднимаюсь навстречу ему.

— Не говори так о Белле!

— Кто меня остановит? Ты? Иди обратно в бассейн, водяной. У тебя нет смелости что-либо с этим поделать.

Его пальцы сжимаются в кулаки. Я поднимаю подбородок.

— Хочешь меня ударить? Сделай это. Первый удар бесплатно, — улыбка растягивает мои губы. — Но как только ты сделаешь свой выпад, настанет моя очередь. Запомни.

Краем глаза я вижу, как Арабелла карабкается по трибунам. Синяк на ее лбу побледнел, теперь почти желтый, но меня начинает тошнить, когда я это вижу. Этого бы не случилось, если бы я остался.

— Вот и она. Твой сияющий рыцарь… — я смотрю на нее. — В цветах чирлидерши. Принцесса, не могла бы твоя юбка стать короче? Хорошо, что ты носишь трусики; в противном случае для твоей киски сезон был бы открыт. Слава богу, что ты не предпочитаешь стринги, как Лейси. Никто не должен этого видеть.

Она краснеет и кладет руку на руку Майлза.

— Пойдем.