Он хотел знать, что Майлз делал пять раз.

Что я ему скажу? Думала бы я о нем, если бы это действительно произошло, а не было выдумкой? Хочу ли я, чтобы он лизнул меня пять раз между ног? Или подарил мне пять оргазмов?

Я дрожу, вспоминая, как наши стоны смешались, когда он прикоснулся ко мне. То, как он заставил меня чувствовать.

Да, помоги мне Бог, я захочу этого.

Я хочу его рот между моих ног. Я хочу почувствовать, что значит испытывать такой оргазм.

Мне нужна его рука там, где она была раньше.

Он должен закончить начатое.

Отвлеченно откусывая сэндвич, я формулирую несколько ответов, которые, надеюсь, ему понравятся.

Он хочет, чтобы я сказала «зеленый», а сейчас в моем мире даже не существует красного.

 

Илай

 

Мы проводим субботний вечер в нашей комнате. Не то чтобы у меня был какой-то выбор, поскольку мне нельзя покидать комнату до понедельника. Келлан приносит еду и кучу закусок, а также карри со всеми добавками в контейнерах «Таппервэир» и строгие инструкции вернуть все это персоналу кафетерия.

Я не рассказываю ему, что случилось с Арабеллой. Я не уверен, почему. Не то чтобы у нас раньше не было общих девушек. Многие девочки стояли перед нами на коленях или лежали на спине. Не то чтобы кто-то из них признался бы в этом. Они предпочитают хранить нас как свою маленькую грязную тайну. Вкус темной стороны, который, как они уверены, приведет к тому, что они станут изгоями, если кто-нибудь узнает. Однако это не мешает им приходить за добавкой, когда нужно избавиться от зуда, и обычно мы более чем рады предоставить услугу, которую не могут предоставить их бойфренды-спортсмены.

Я растягиваюсь на кровати и делаю наброски, когда в дверь стучат. Я смотрю на Келлана, который хмурится.

— Ждешь кого-нибудь?

Он качает головой. Раздается второй стук, за которым следует женский голос.

— Я знаю, что ты там, Илай. Открой дверь.

Я стону и опускаю голову на подушку.

— Чего, черт возьми, она хочет?

Келлан скидывает ноги с кровати.

— Есть только один способ выяснить, — он пересекает комнату и распахивает дверь. — Что нужно?

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Лейси проталкивается мимо Келлана, который отступает и впускает ее внутрь. Она его не боится, и это большая ошибка. Я откровенно неприятен, но Келлан может зарезать тебя, обмениваясь любезностями с улыбкой на лице. Это заставляет людей недооценивать его.

— Илай!

Я перекатываюсь на спину.

— Что?

— Ты единственный, кто ничего не делает для вечеринки на Хэллоуин.

— И?

Она садится на край кровати, возле моих ног.

— Я хочу, чтобы ты нарисовал сцену с домом с привидениями. Мистер Макинтайр говорит, что если он будет состоять из трех частей на больших листах, мы можем прикрепить его к стене в бальном зале, а затем убрать, как только закончим.

На какой чертовой планете она живет, думая, что я собираюсь выполнить ее требования?

Я закрываю лицо рукой, прикрывая глаза.

— Соси мой член.

Матрас подпрыгивает, и я улыбаюсь за своей рукой. Спасибо, черт возьми, за это. Она уходит. Вот только чьи-то пальцы скользят под пояс моих спортивных штанов. Я отшатываюсь, мои глаза распахиваются, и я убираю руку с лица.

— Что ты, бл*ть, по-твоему, делаешь? — я хватаю ее за запястье и отталкиваю от себя.

— Сосу твой член.

Меня мало что удивляет, но от ее ответа у меня отвисла челюсть. Я смотрю на нее целых десять секунд.

— Убирайся из моей комнаты.

— Но ты сказ…

— Черт возьми, это была не просьба.

Келлан смеется где-то в другом конце комнаты.

— Если хочешь, можешь пососать мой член, Лейси. Я не стану рисовать тебе фреску, но... знаешь... если ты предлагаешь...

Под нашими удивленными взглядами она становится розовой, затем красной, а затем фиолетовой.

— Я думала...

— Отсасывание было платой за картину. Да, это я понял. Отвали, Лейси, — я переворачиваюсь на бок, к ней спиной.

— Чего же ты хочешь тогда? Должно же быть что-то, что я могу тебе дать, чтобы заставить тебя это сделать?

— У тебя нет ничего, что мне нужно, — говорю я правду.

— А как насчет одной из девушек из группы поддержки? Выбери одну.

— Ты серьезно сидишь здесь и занимаешься сутенерством своих друзей? Знают ли они, что ты готова продать их за то, что хочешь? — я поворачиваюсь к ней лицом. — И это они называют меня засранцем.

Она пожимает плечами.

— Я хочу фреску, а ты лучший художник в школе.

Я сажусь.

— Вот что я скажу тебе. Я подумаю об этом. Если окажется, что ты можешь предоставить мне то, что мне нужно, я тебе сообщу.

Она хлопает в ладоши.

— Фантастика. Я знала, что ты это сделаешь.

— Я не говорил, что сделаю это.

Ее улыбка беззаботна.