Сегодня отключилось ощущение времени. Казалось, я провалился в бездонный тёмный колодец и несусь ко дну. Меня спасло сообщение в интерфейсе. Оно продолжало методично отсчитывать дни, часы, минуты и секунды.

Жутко, непривычно и, главное, неприятно падать в колодец безвременья. Так я для себя назвал с трудом пережитый опыт. Спасло моё собственное дыхание, сердце, стучащее в груди, и поток мыслей.

[Я мыслю. Значит, я всё ещё существую.]

До предела обострившееся восприятие смогло наконец ощупать смутное пятно. Оно походило на букву «Ш», но только с четырьмя вертикальными чёрточками, а не тремя. Удивляло другое! Я смутно ОЩУЩАЛ эту штуку. Сознание проходило сквозь неё, как вода сквозь сито… Но оно там есть!

Разум нашёл точку взаимодействия хоть с чем-то! Всё моё сознание сосредоточилось вокруг аномалии. На один только этот фокус ушли сутки, но время для меня теперь не имеет особого значения.

[Может, это магическая печать, блокирующая мои способности?]

Попробовал надавить на аномалию и так и эдак, но всё без толку. Точнее, её форма едва менялась, но она продолжала находиться в той же части области восприятия.

[Стоп. Это нелогично! Аномалия находится в той же плоскости восприятия, что и сообщение о сделке с Дьяволом. Значит, Пятно — скрытая часть интерфейса, и я могу с ней взаимодействовать. На это указывает то, что форма Пятна меняется, когда я прикладываю к ней волевые усилия.]

Сосредоточив внимание вокруг Пятна, попытался представить, как беру его в область восприятия, похожую на шар. Теперь буква «Ш» ощущалась как трёхмерный объект.

Снова давлю на Пятно, но теперь точно на первую чёрточку из четырёх. Давлю… Давлю… Мне отчего-то плохо, но процесс пошёл. Первая чёрточка начала уменьшаться по высоте, а три другие, наоборот, стали расти вверх.

Первая черта уменьшилась в два раза, а я таращился на неё и ничего не мог понять. Из головы пропали все мысли.

[Шта. Здел. Неправильно?] — сознание становится путаным. — [Вернуть. Плохо.]

Снова давлю на вторую, третью и четвёртую чёрточку в букве «Ш». Первый столбик начинает быстро расти. Добравшись до своих первоначальных значений, он продолжил увеличиваться дальше.

[Сто процентов… Сто пятьдесят процентов,] — мысленно отсчитываю прогресс изменений.

Рост остановился, когда первый столбец увеличился до двухсот пятидесяти процентов. Три оставшихся чёрточки уменьшились до половины от своего первоначального объёма.

[Напрашивается очевидный вывод,] — вглядываюсь в Пятно. — [Это четыре взаимосвязанных параметра. Рост одного из них достигается за счёт пропорционального снижения других.]

Разум стал работать, как идеально точные швейцарские часы. Я смог подняться с лежанки и провести гигиенические процедуры. Затем поел, попил и вернулся в палатку.

Судя по таймеру в сообщении о сделке, сейчас идут сорок восьмые сутки.

[Надо поспать. Мозг угнетён из-за сильнейшей перегрузки. Это я ещё могу почувствовать, ориентируясь на усталость.]

…

День 49-й

Новый день принёс с собой много озарений. Я только открыл глаза, а плохо отдохнувший разум сразу выдал первую мысль:

[Это не четыре чёрточки! А четыре параметра, связанных между собой как система взаимосвязанных сосудов.]

Толкаешь вниз один из них — растут три других. Опускаешь пару вниз… Растут два оставшихся параметра. Причём нельзя опускать их больше, чем на половину.

Сейчас у меня двести пятьдесят процентов в первом параметре. В оставшихся трёх столбцах по пятьдесят пунктов. Вчерашний эксперимент оказался по-своему продуктивным. Первый столбец, видимо, связан со способностью логически мыслить. Параметр интеллекта? Использую как рабочее название.

[Тогда зачем нужны три других столбца в Пятне?]

Ощущения в теле подсказывали, что, несмотря на сон, мне сейчас не очень хорошо. Видимо, разгон мозга отразился на других функциях организма. Вместе с этим осознанием пришло интуитивное ощущение:

[Сильный дисбаланс в четырёх параметрах Пятна лучше долго не держать. Либо делать переход плавным, чтобы не получить эффект перегрузки.]

Помня о том, что первый столбец лучше не опускать ниже базовой нормы, направил сто пунктов во второй. Перед глазами сразу стали всплывать образы родителей.

Тихая забота мамы… Я до сих пор жив только потому, что она всю мою сознательную жизнь делала витамины специально для меня. У Хьюго, Бакки и Эвелин свои наборы. Глава семьи не исключение.

Вспомнился суровый нрав отца. Он никогда мне ничего не запрещал и при этом поддерживал в любом начинании. Когда я захотел жить отдельно, мама затеяла скандал. Встав на мою сторону, отец поставил точку в споре.

Теперь мне казалось странным желание Хьюго надышаться своей молодостью. Он ни одной юбки в колледже не пропустил! А наша сестрица Эвелин воротила нос от ухажёров. Складывается впечатление, что в семье Гринч есть секреты, в которые меня никто не посвятил.

В груди поселился холодок от мысли о том, что я ушёл, ни с кем не попрощавшись.

[Как они там? Всё ли в порядке? Удивилась ли мама тому, что у меня в сертификате, выданном школой, одни пятёрки?]