Если бы я не была так полна решимости вернуться к своему квинтету как можно скорее, я бы позволила этому случиться.

Вместо этого, чтобы сохранять контроль, я повторяю список мантр, которые Амадей и некроманты вбили в меня, когда я подхожу к бассейну, где гидра-оборотень сейчас принимает человеческий облик.

— Я ничего не чувствую. Я сама по себе. Мне никто не нужен. — Вытирая кровь с шеи, я делаю глубокий вдох и проверяю свои сломанные ребра, которые не так плохи, как могли бы быть. — Я всего лишь оружие, которое едино со смертью. Я просто смертельно спокойна.

Повторение этих старых мантр останавливает берсеркера, когда я присаживаюсь на корточки у бассейна. Икер ДельМар наконец выныривает на поверхность с прерывистым вздохом, оставшись голым после обращения.

Он наклоняется вперед в воде, обнажая на меня острые зубы, готовый к атаке. Я опережаю его, всаживая серебряный кинжал в его правое плечо. Он кричит, с трудом преодолевая боль и действие порошка из корня паслена.

Схватив его за руку, я подтягиваю его к краю бассейна. Бессмертный шипит и пытается укусить меня, но у меня уже наготове нож поменьше, которым я разрезаю его рот прямо по щекам.

Он шипит в агонии.

— Телум. —Он разбрызгивает кровь, когда говорит, его раздвоенный язык дергается взад-вперед, когда он морщится от боли. — Это ничего не даст. Ты не можешь убить…

— Ах, да. Связь с твоей жизнью. Вылетело из головы, но дай мне минутку.

Я перерезаю ему шею. Он булькает и дергается, прежде чем затихнуть.

Кайф, конечно, не наполняет мои вены. Сначала мне нужно уничтожить его эфирный якорь. С гримасой я вытаскиваю пулю из ноги и накладываю базовое исцеляющее заклинание некромантов на ногу и спину, игнорируя пульсирующую боль в голове, пока иду искать якорь Икера.

Это кольцо. Энджела подробно описала его, а также все способы, которыми он его прячет.

Обыск всего дома занимает двадцать минут. За это время еще пятеро сотрудников службы безопасности либо возвращаются, либо выходят на смену, только чтобы присоединиться к пьянящему шуму, пробегающему по моей системе, — что удобно, поскольку требуется чертовски много разрушительной магии, чтобы взломать заколдованный сейф, который ДельМар прятал под одной из гостевых кроватей наверху.

Я хватаю маленькое кольцо с эфириумом и, зевая, спускаюсь обратно по лестнице в бильярдную, заваленную трупами. Я присаживаюсь на корточки рядом с ДельМаром и жду.

И жду.

Действительно, я должна просто убить этого сукина сына прямо сейчас. Я могла бы уничтожить кольцо эфириума до того, как он проснется, а затем вернуться к своим ребятам.

Но сначала я хочу перекинуться парой слов с этим монстром.

Глаза ДельМара трепещут, его взгляд на мгновение затуманивается, когда рана на шее начинает затягиваться. Прежде чем рана полностью заживет, я просовываю указательный палец в перчатке в оставшееся отверстие, так что, когда он приходит в себя, он задыхается и борется, шипя от боли.

Я жду, пока его взгляд вернется в нормальное состояние, и он свирепо смотрит на меня. Как только я понимаю, что он обращает на меня внимание, я удерживаю Пирса над эфириумным кольцом, сильно ударяя им вниз, чтобы разрушить данную богами жизненную связь.

Монстр кричит.

Боги. Какой чудесный звук.

Теперь, когда он не может вернуться к жизни с помощью эфириума, я улыбаюсь кипящему бессмертному.

— Скажи мне, где эта стерва-телепат.

Рычание ДельМара доносится сквозь мой палец, когда он пытается сопротивляться, но он все еще слишком ослаблен после длительного действия порошка из корня паслена.

— Тебя прислал старый добрый Амадей, не так ли? — Он сплевывает, слегка поперхнувшись, когда я шевелю пальцем и вижу, как он морщится. — Я не скажу тебе, где моя хранительница…

— Тогда не надо, — беспечно пожимаю я плечами. — В любом случае, Энджела уже сказала мне, где она.

Он обнажает острые зубы. — Энджела не знает этого, она проклятая предательница. Мы ничего ей не доверяли — она была слишком слаба и ею легко манипулировать. Что бы она ни говорила, где Наталья, это абсолютное заблуждение.

— Значит, она не в Балтиморе?

Я вижу, как сквозь его попытки сохранить самообладание проскальзывает гримаса.

Я киваю. — Спасибо, что подтвердил это. Теперь у меня к тебе вопрос, потому что, несмотря на то, что ты злой, ты еще и умный. Ты точно знаешь, кто я, и ты знаешь, что мое лицо — последнее, что ты увидишь в этой жизни. Если ты не хочешь, чтобы я растянула это удовольствие, ответь мне. Как ревенант может пережить несостоявшееся предназначение?

Иными словами… как, чёрт возьми, мне остаться с ними?

Он резко смеется, но смех выходит сдавленным. — Ты жалкая.

— Знаешь, я всегда хотела препарировать глаз, все еще прикрепленный к функционирующему мозгу, — говорю я непринужденным тоном, вытаскивая серебряный клинок из его плеча и поднося лезвие к его глазу в качестве предупреждения.