— Нет. Этому не бывать, — скрипит он зубами.

Остальные кивают, складывая руки на груди.

О,теперь они начинают соглашаться друг с другом? Гребаное наследие.

— Это произойдет. В настоящем бою любого приличного масштаба я теряю контроль и впадаю в безумие. И если вы четверо позволите мне пролить невинную кровь, потому что вы слишком боитесь расправиться со мной, я этого не прощу, — говорю я, тоже складывая руки на груди.

— Ты просишь слишком многого, — рычит Бэйлфайр, качая головой, поскольку его гнев нарастает. — Я не могу причинить боль своей паре. Не проси меня делать то, на что я буквально, блядь, не способен.

Я бросаю взгляд на Крипта. — Ты видел последствия. Ты знаешь, что я не я. Когда я срываюсь, я становлюсь самым настоящим монстром.

— Очень красивым монстром, — ухмыляется он. — Мне тот бардак особо и не мешал, любимая.

— Это потому, что они не были невинными. Что ты собираешься делать, если я сорвусь рядом с людьми? Семьями? Беспомощнымидетьми?

Его улыбка гаснет. Он отводит взгляд.

— Так я и думала. — Я смотрю на остальных, пытаясь донести до них суть, даже если делиться этим чертовски больно. — Из всех случаев, когда я просыпалась вся в крови после потери контроля в Нэтэре, худшим был момент, когда я поняла, что Амадей отправил человека на арену, когда я уже была в безумии. Ему было одиннадцать.

Мой голос опасно срывается, поэтому я справляюсь с собой. — Я не помню, как убивала его, но проснулась и увидела, что от него мало что осталось… — Я делаю глубокий вдох и пытаюсь загнать воспоминания обратно в темные закоулки своего разума, просматривая их по очереди. — Не дайте мне снова стать такой. Мнеэтонужно. Пожалуйста.

Они обмениваются неуверенными взглядами. Наконец Сайлас отходит в сторону и принимает боевую стойку.

— Мы сделаем это для тебя, — бормочет он.

Все четверо недовольны и остаются нехарактерно тихими, пока мы выполняем упражнение за упражнением, но, по крайней мере, они больше не спорят со мной по этому поводу.

И на этот раз Крипт относится к этому серьезно. Вместо того чтобы нырять в Лимб, подшучивать над другими и шептать что-то мне на ухо, пытаясь вызвать реакцию, он впадает в сосредоточенное, смертельно спокойное состояние, которое, я должна признать, что-то со мной делает.

На этот раз, когда я, наконец, сражаюсь с ним один на один, я потрясена, осознав, что он на самом деле… хорош.

Действительно хорош.

Фактически, во время ослепительно быстрой последовательности боя, когда я тыкаю его локтем в бок и пытаюсь маневрировать вокруг него, он выбивает у меня из-под ног землю, сбивает мои руки, когда я пытаюсь удержаться, блокирует мою инстинктивную атаку и жестко удерживает меня.

Мы оба пытаемся отдышаться, пока я изучаю его. Бэйлфайр тихо присвистывает рядом, потому что это первый раз, когда кому-то из них удалось по-настоящему прижать меня без обмана.

Взгляд Принца Кошмаров становится пронзительным и интенсивным, прежде чем он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. Хотя на нем нет футболки или куртки, его сладкий аромат кожи, смешанный с солнечным светом и чистым потом, дразнит.

— Я стану для тебя всем, о чем ты попросишь, дорогая. Если тебе нужно оружие, используй меня. Если тебе нужен воздух, дыши мной. Я защищу тебя от боли твоего прошлого. Все, о чем я прошу взамен, это, блядь,сказать мне, когда эти воспоминания будут преследовать тебя.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на биении его сердца у моей груди.

Я запомнила все их сердцебиения. Четыре уникальные, устойчивые колыбельные, которыми я не могу насытиться.

— Ты не можешь защитить меня от воспоминаний, Крипт.

Он щиплет меня за ухо. — Нет? Смотри на меня.

Кто-то поблизости откашливается. Когда я понимаю, что это не один из участников моего квинтета, я вытягиваю шею, чтобы увидеть Росса, который отводит взгляд, ожидая возможности поговорить со мной.

В его защиту могу сказать, что то, как Крипт прижал меня, почти неуместно собственнически.

— Вместо того, чтобы просто отрезать ему руку, я должен был проткнуть его насквозь, — бормочет Принц Кошмаров.

От его жестокости у меня порхают бабочки.

— Твоя ошибка, — ухмыляюсь я, прежде чем повысить голос до нормального уровня. — Тебе что-нибудь нужно, Росс?

— Вы и ваш квинтет пропустили завтрак, миле… Мэйвен, — поправляет он. — Я придержал несколько готовых зачарованных тарелок, чтобы вы все могли поесть. Вы, конечно, заслуживаете гораздо более вкусного ужина, и я прошу прощения, что это недостойно…

Он начинает что-то лепетать. Если я в ближайшее время что-нибудь не скажу, он в конечном итоге выведет из себя одного или всех моих парней. Они бесятся каждый раз, когда он появляется, что случается почти раздражающе часто. Я почти уверена, что единственная причина, по которой они не посылают его на хуй прямо сейчас, заключается в том, что они надеются, что это избавит их от дополнительных тренировок.