Я все еще перевожу последнее название в уме, когда он снова указывает на чайник.

— Чаю?

Я не доверяю тому, что можно есть или пить бесплатно, но сажусь напротив и изучаю его, складывая кусочки воедино.

— Это твое проклятие. Ты быстро стареешь.

— Четыре года в час, если быть точным. Мой жизненный цикл сбрасывается каждую полночь — вернее, так было раньше. На протяжении веков, с тех пор как я потерял своего хранителя и квинтет, всегда было одно и то же, но в последнее время цикл старения стал довольно нестабильным. Например, я могу проснуться утром старым и омолодиться в обратном направлении. Чрезвычайно утомительно и то, что я воспринял как признак моей, вероятно, неминуемой смерти.

Теперь я понимаю, как Сайлас совместил это проклятие с прозвищем Скарабей. Это одно из самых тяжелых проклятий, о которых я слышала, поэтому неудивительно, что Сайлас хочет, чешуйки Бэйлфайра, что бы попытаться вылечить состояние его наставника.

И все же. Чертовски странно, что он открыто рассказывает мне о такой запретной теме.

Маг замечает мой выжидающий взгляд и пожимает плечами, ставя свою чашку. — Это был мой способ предложить тебе правду, поскольку я не из тех, кто безрезультатно ходит вокруг да около.

— Я тоже.

— Превосходно. Тогда давай будем откровенны друг с другом. Я давно перестал переживать о том, чтобы держать Нэтэр подальше от этого мира. Действительно, мое Святилище, которое невозможно отследить, — это мой собственный мир. Он защищен от любых монстров, людей или теневых демонов, которых я не желаю признавать. Только я и мои глубоко преданные помощники знаем, как выходить и входить с помощью двух редких заклинаний, которые я могу изменить в любое время. Если пророчества верны и ты положишь конец равновесию между пятью планами и посеешь хаос в этом мире, я и моя коллекция знаний будем здесь в полной безопасности.

Я понимаю это. По крайней мере, теперь я знаю, что Гидеон не сможет попасть в Святилище, даже если он выследит нас здесь. Это также означает, что Дуглас и все остальные пока не доберутся до нас.

— Все это для того, чтобы сказать, что мы не враги, — уточняет маг.

— Мы тоже не союзники.

— Согласен. Мы просто оба существуем и можем извлечь выгоду друг из друга, если появится такая возможность. Если тебе понадобится эфириум или моя помощь, я требую взамен только одного.

Я опускаю взгляд на свои руки, которые странно ощущаются без перчаток. — Знание. Сайлас говорит, что это то, что тобой движет.

Он улыбается. — Совершенно верно. Он всегда был довольно сообразительным — мой единственный официальный ученик за последние двести лет, и, осмелюсь сказать, тот, кого я мог бы считать почти другом. И подумать только, я чуть не отказался взять его к себе. Эти проклятые бессмертные забрали бы его, если бы не вмешался твой элементаль.

Я моргаю. — Что?

Гранатовый Маг внимательно рассматривает маленькие кексы на столе.

— Действительно. Я беру довольно непомерную плату за наставничество, не говоря уже о воспитании и обучении кого-либо в течение многих лет. Поместье и состояние Крейна должны были перейти к этому юному вундеркинду — когда его родители убили друг друга, но их завещание было подозрительно изменено, и дальние родственники Крейна спустились с цепи, как волки. Он никогда бы не выжил на то немногое, что они ему оставили, и он знал это. Он прислал мне заявку, но я не обратил внимания на мальчика у которого была острая нехватка с финансами.

Он презрительно фыркает. — Не говоря уже о том, что я знал, как сильно «Бессмертный Квинтет» хотел превратить Крейна в одного из своих послушных питомцев с промытыми мозгами. Видишь ли, мне нравится полностью избегать их, поэтому я решил проигнорировать так называемого вундеркинда и продолжать в том же духе.

— Но… Эверетт вмешался? — Я нажимаю, все еще настаивая на этом. — Как?

— Годы назад он связался со мной и довольно щедро заплатил за совершенно особенную безделушку — полагаю, предназначенную для эмпата. Он снова связался со мной после смерти Крейнов, но вместо денег предложил невермелт. В то время это стоило гораздо больше, чем для меня значило бы целое состояние. После довольно долгих торгов, в ходе которых я понял, что он, похоже, унаследовал свое раздражающе острое деловое чутье от своего придурковатого отца, я согласился взять Сайласа к себе в ученики. — Он смеется. — Оглядываясь назад, я понимаю, что это одно из лучших решений, которые я принял за свою очень долгую жизнь. Он отличный парень, твой фейри крови.

О, боги мои.

Зная, что жизнь Сайласа могла так кардинально измениться от рук «Бессмертного Квинтета», и что Эверетт вот так вмешался…

— Сайлас об этом не знает, — понимаю я.

— Нет, конечно. Секретность была частью договоренности. Я предполагал, что элементаль в конце концов расскажет ему.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но это на удивление сложно.