Эти гребаные наследники. Все они втайне кучка слабаков, не так ли? Они могут ворчать друг на друга и драться сколько угодно, но чувство братства, от которого, как они отрицают, не осталось и следа, явно играло роль во всей их жизни.

— Сегодня вечером ты получишь минет,— говорю я мысленно только Эверетту.

Наступает потрясенное молчание, за которым следует очень взволнованное: — Я… ты… эм, что?

— Просто скажи «да» и «спасибо».

— ДА. Спасибо. Но только в том случае, если я смогу отплатить тебе тем же. И еще, пожалуйста, скажи мне, что ты в безопасности.

Я заверяю его, что со мной все в порядке, и наконец наливаю себе чай. Если бы Гранатовый Маг собирался причинить мне боль, он бы уже сделал это.

— Слава богам. Но продолжай говорить. Мы тут вроде как умираем без новостей, Подснежник, —звучит мягкий голос Эверетта в моей голове.

Эй. Подожди-ка. Подснежник?

— И ты туда же. Ты не можешь давать мне прозвище,— я протестую телепатически. —Зови меня просто Мэйвен или Оукли, как обычно.

— Как мы уже обсуждали, твоя фамилия не Оукли.

— В последний раз повторяю, я не позволю, чтобы меня назвали в честь гребаного цветка.

— Но это символично. Я много думал об этом, в отличие от Бэйлфайра с его нелепой чередой прозвищ. Если он может называть тебя кем угодно на свете, позволь мне хотя бы называть тебя «Подснежником» и «моей».

Боги. Что, черт возьми, мне делать со всеми этими гребаными прозвищами? Это смешно.

— Вернемся к нашей теме, — бормочу я, понимая, что отключилась, пока Гранатовый Маг потягивает чай. — Какие знания ты хочешь получить в обмен на эфириум? И что еще более важно, что ты будешь делать со всем, чему научишься уменя?

Гранатовый Маг улыбается. — Я вижу, ты научилась задавать правильные вопросы, Мэйвен. Ты ведь из Нэтэра, не так ли?

— Да, так и есть.

— Имеешь ли ты какое-либо представление о противоречивых теориях о Нэтэре, распространенных в светском мире? Он долгое время мучил меня своей загадочностью. Я хочу знать правду об этом.

— Это значит, что ты хочешь узнать об этой Сущности.

Он фыркает. — Нет, если только ты не сочтешь это интересной информацией. Нет-нет, на самом деле я бы предпочел узнать отебе и о том, кем ты себя считаешь. Ты производишь на меня впечатление человека, у которого есть собственный план, не говоря уже о том, что тебе есть чем поделиться. Расскажи мне все просто, чтобы удовлетворить мое любопытство, и я обещаю, что ты сможешь получить столько эфириума, сколько захочешь.

Это кажется слишком простым и слишком хорошим, чтобы быть правдой. Что, если он хочет, чтобы вся эта информация была передана «Бессмертному Квинтету» и «Совету Наследия»? Не то чтобы он, выглядел их поклонником, но все же.

Мои подозрения, должно быть, очевидны, потому что маг кивает и встает, сжимая свою трость и жестом приглашая меня следовать за ним.

— Я вижу, ты не из тех, кого легко провести. Я приветствую твое нежелание доверять, ибо это лучший способ выживания. Тогда пойдем. Позволь мне показать тебе кое-что в знак доброй воли.

Мы выходим из кабинета через двойные двери, и Гранатовый Маг небрежно болтает, пока мы спускаемся по длинной мощеной дорожке к колоссальной стене живой изгороди с калиткой в центре.

— Кровавый цветок, — Сайлас обращается телепатически, только ко мне, чтобы Эверетт не услышал. —Скажи мне, что ты все еще дышишь. Сейчас, пожалуйста.

— Такой властный. Я думала, твоя паранойя прошла,— поддразниваю я.

— Я никогда не буду чувствовать себя в здравом уме в твое отсутствие, не говоря уже о том, что само твое существование сводит меня с ума от потребности. Где ты сейчас?

Мы останавливаемся перед воротами, и Гранатовый Маг бормочет что-то о своей паршивой спине, прежде чем взглянуть на меня.

— Ты, кажется, любишь действовать. Предупреждаю тебя, не реагируй опрометчиво.

— Принято к сведению.

— Мы просто гуляем по саду. Ничего особенного,— докладываю Сайласу.

Когда калитка в сад открывается, я смотрю на пару, сидящую вместе на скамейке перед зачарованным прудом.

Один из них — вампир, судя по струйке крови, засохшей на его подбородке, когда он кладет голову на плечо женщины. Он красив, с копной рыжих волос и обилием веснушек. Он подносит руку женщины к губам, чтобы поцеловать тыльную сторону.

Когда он оборачивается и встречается со мной взглядом, я не отвожу взгляд, несмотря на обескураживающий холод, который окатывает меня. Это напоминает мне чувство, которое я испытываю, когда чувствую смерть рядом — или когда я использую способности Амадея видеть будущее.

Но мой интерес к вампиру и это чувство быстро меняются.

Потому что эта женщина — Энджела Зума.

Она одета в старомодное платье. Когда она видит меня, она остается неподвижной, как будто не знает, кто я и что я должна с ней сделать.

— Какого хрена?

— В чем дело? Что случилось? —Немедленно спрашивает Сайлас.