Но подождите. Что, если я, наконец, начну поклоняться Мэйвен, и это, наконец, вызовет мое проклятие?

Или — черт, что, если я буквальноничего не могу сделать, чтобы защитить свою хранительницу? Что, если я все еще рискую всем, чего когда-либо хотел, просто находясь здесь с ней?

У меня болит голова.

— Осторожнее, Фрости. Я слышал, что если снеговики слишком долго стоят у камина, они тают, — огрызается Бэйлфайр, выбирая другую праздничную песню из своего плейлиста.

Я моргаю, понимая, что слишком долго был охвачен тревогой прямо за дверью коттеджа. Мое внимание переключается на закрытую дверь спальни. Изнутри не доносится никаких сексуальных звуков. Я испытываю одновременно облегчение и горькое разочарование.

И я все ещепо-настоящему чертовски возбужден.

— Что в пакетах? — Спрашивает Бэйл.

— Подарки для Мэйвен, — бормочу я, потирая лицо.

— Лучше возьми с собой секс-игрушку, которую планируешь использовать на ней, чтобы, наконец, проверить теорию, — бодро говорит он, что-то перемешивая в миске для выпечки.

Все дерьмо в этом уютном домике было либо куплено мной вчера на маленьком рынке в Талл-Пайн, либо украдено бог знает откуда Криптом. Когда мы нашли его, он был пуст и скудно обставлен — вероятно, чей-то летний домик.

— Это достаточно сложно и без того, чтобы ты открывал свой жирный рот, — выдавливаю я.

— Я уверен, что ты имеешь в виду, чтотыдостаточно крут, профессор Синие Яйца.

— Заткнись. Сайлас все еще отвлекает Мэйвен?

План состоял в том, чтобы устроить маленький канун Звездопада, чтобы удивить ее. Несмотря на то, что нас считают врагами общества и мы здесь только до тех пор, пока у нас не появится зацепка по эфириуму, мы решили, что это важное первое событие для нашей хранительнице. В конце концов, мы все чертовски уверены, что она никогда не отмечала этот праздник в Нэтэре.

Звездопад начался как празднование дня, когда боги впервые прокляли монстров. Говорят, что когда молитвы людей были услышаны, с неба посыпались огни, подобные звездам, — гнев богов, видимый невооруженным глазом. Все монстры в мире смертных подверглись жестоким проклятиям, которые смирили и подчинили их, как только они узнали, что им нужно найти свои квинтеты. Это привело к перемириям, договорам, общению с людьми и, в конечном итоге, к наследию.

Сотни лет спустя этот день по-прежнему остается самым большим праздником в году, даже если он слишком коммерциализирован по мнению большинства элементалей.

Бэйлфайр открывает рот, чтобы ответить на мой вопрос, но прямо передо мной возникает Крипт, заставляя нас обоих выругаться.

— Они вместе принимают ванну, — растягивает он слова, пытаясь заглянуть в бумажные пакеты. Я отодвигаю их от него. — Я предложил присоединиться, но происходило ужасно много всего этого телепатического мусора. Кроме того, Крейн очень драматично настаивал на том, что скорее кастрирует себя, чем полезет со мной в ванну.

— Еще один признак того, что теперь он полностью в своем уме. — Я ставлю бумажные пакеты на маленький столик и начинаю убирать кое-что из того, что Бэйлфайр оставил на кухне.

Он ставит противень с тестом в духовку, его голос становится странно напряженным. — Отвали на хрен. Эта кухня недостаточно велика для двоих.

— Она недостаточно велика длятебя, — поправляю я.

Он слегка толкает меня. Я толкаю его в ответ, намереваясь убрать немного рассыпанной муки.

Но я внезапно взлетаю в воздух, прежде чем врезаться в одну из стен гостиной. От этого у меня перехватывает дыхание, и моя стихия быстро выходит из-под контроля.

Лед взрывается вокруг меня, как щит из шипов, и это заканчивается как хорошо, так и плохо, когда секунду спустя Бэйлфайра пронзает одной из массивных сосулек. Рычание, которое вырывается из него, совершенно нечеловеческое. Он начинает разрывать лед голыми руками, его измененные глаза устремлены на меня с чистой, животной злобой.

Черт. Это не Бэйл.

Его дракон пытается убить меня.

Как только яркий королевский синий огонь прожигает его кожу, и черты его лица начинают преображаться, Крипт хватает оборотня сзади за шею и исчезает в Лимбе.

Ого. Этот инкуб собирается убить его?

Я часто говорил, что хотел бы смерти Бэйлфайра, но квинтеты должны защищать друг друга. Потеря одного из нас причинила бы Мэйвен боль больше, чем мне хотелось бы думать.

Дверь ванной с грохотом распахивается, и моя хранительница врывается в гостиную. Темная магия потрескивает на кончиках ее пальцев, когда она обыскивает комнату, вероятно, ожидая охотников за головами или другой угрозы.

Она полностью обнажена, с нее капает вода, вот почему я остаюсь сидеть на заднице, уставившись на нее, вместо того чтобы сказать что-нибудь полезное — потому что мой мозг чрезмерно зациклен на каждом изгибе и впадине ее подтянутого, влажного тела.