— Но твои милые маленькие пальчики замерзли.

— Да наплевать на них. Поставь меня на землю, Бэйлфайр.

Он качает головой из стороны в сторону, размышляя. — Ммм, не-а. Я всю дорогу буду тащить твою сладкую задницу. Таким образом, когда мы вернемся к людям с моногамными понятиями, они решат, чтоя твой мужчина, и Снежинке просто придется, черт возьми, смириться с этим.

Боги. Этот дракон — нечто особенное. Я борюсь с улыбкой, когда Эверетт смотрит в небо, словно молит небеса о терпении.

Не то чтобы я возражала находиться в теплых, восхитительно мускулистых объятиях Бэйлфайра — но даже с силой и выносливостью оборотня ему придется напрягаться сильнее, чем необходимо, таща меня шесть гребаных миль по глубокому снегу, а мы и так плохо отдохнули. Не говоря уже о том, что я не знаю, поднимет ли моя гафефобия свою уродливую голову из ниоткуда.

Так что я собираюсь сама притащить свою задницу в Талл-Пайн.

— Последнее предупреждение. Отпусти меня.

Он сияет яркой, кокетливой улыбкой и наклоняет голову, чтобы поцеловать меня в подбородок, посылая приятное покалывание по рукам и ногам. — Да? Или что, Чертовка?

— Или я заставлю тебя.

Когда он игнорирует меня и лижет изгиб моей шеи, где оборотни отмечают своих партнеров, я вздрагиваю от неожиданности и немедленно сжимаю его сосок через спортивную футболку так сильно, как только могу. Он взвизгивает и разжимает руки, так что я легко соскальзываю вниз, чтобы сбежать.

Я снова поправляю одеяло, притворяясь, что моя шея не чувствует тепла, но это так. Боги, они все чертовски сильно действуют на меня, когда становятся игривыми.

— Такая милая и в то же время такая коварная, — драматично вздыхает Бэйл, но то, как он наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку, когда мы начинаем идти, говорит мне, что его эго не пострадало, как всегда.

— Вас четверых предостерегали на этот счет, — с ухмылкой замечаю я.

— Туше.

12

Эверетт

Я проскальзываю внутрь через переднюю дверь крошечного домика, поправляя бумажные пакеты в руках, чтобы с силой захлопнуть дверь под напором воющего ветра.

Дерьмовая погода на улице сегодня вечером резко контрастирует с веселой праздничной музыкой, играющей с телефона Бэйлфайра в совмещенной кухне и гостиной. Бэйлфайр счищает снег с невысокой голубой ели, которую он только что принес. Праздничные гирлянды фейри мерцают вокруг окон и над камином, в котором потрескивает голубое пламя.

Я прищуриваюсь. — Как, черт возьми, тебе удалось сделать огонь синим, не превращаясь в дракона, чтобы зажечь его?

— Коммерческая тайна, — ворчит Бэйл, заходя на маленькую кухню, чтобы проверить, что готовится в древней на вид духовке.

Из-за того, насколько напряженными были события с момента Первого Испытания, мы почти потеряли представление о том, какой день будет завтра. Мы пробыли в Талл-Пайне почти два дня, и Бэйлфайр не шутил, когда сказал, что в этом городе мало чего есть.

Что означает, что было действительно чертовски трудно найти достойные подарки для Мэйвен в канун Звездопада.

И все же, я думаю, мне это удалось.

С момента прибытия сюда мы медленно приходили в себя после недавних событий под действием плотного маскирующего заклинания, которое Мэйвен и Сайлас наложили на эту маленькую хижину. Наш квинтет провел большую часть последних тридцати с лишним часов, спя или трахаясь.

Я имею в виду — я не занимался сексом.

Очевидно.

Но это было единственное, о чем я думал с тех пор, как другие дали мне непрошеный совет и настояли, что это может уберечь Мэйвен от моего проклятия.

Чтобы сделать ситуацию в сто раз хуже, сегодня утром я наткнулся на Мэйвен, сидящую на лице Бэйлфайра в постели. Она была полностью обнажена и наклонилась вперед, чтобы подразнить его член, в то время как его приглушенные стоны делали его похожим на очень счастливо умирающего человека.

Теперь я не могу перестать фантазировать о том, чтобы оказаться на его месте.

Прошлой ночью она была с Сайласом, а сегодня утром Криптчто-то делал с ней в душе. Я знаю, потому что услышал ее прелестные вздохи, когда она кончила.

Они все продолжают выжимать из нее эти гребаныеидеальные звуки.

Это все равно что слушать рай, до которого просто невозможно дотянуться.

Я не против послушать. Или посмотреть. На самом деле, я, кажется, не могу насытиться зрелищем того, как моя хранительница распадается, если я случайно нахожусь в одной комнате — что происходит постоянно, потому что эти придурки намеренно выбирают, когда и где они набросятся на нее. Они пытаются донести до меня свою точку зрения, что я должен пытаться сблизиться с ней.

Весь день я был взволнован и рассеян.

Боги небесные, я едва сдерживаюсь из-за того, как сильно я хочу ее.

Что, если другие правы, и лучший способ защитить ее — это попытаться сблизиться с ней как можно скорее?