— Здравствуйте, Катя!

Я подхожу к нему, встаю на носочки и целую в щеку.

— Привет, Андрей!

— Слышал, у нас повод для поздравлений, — сияет он.

Я хихикаю, прячу лицо от счастья.

— Ты представляешь?..

— Еще как, — улыбается он и бросает взгляд на Илью. Тот отвечает своей самодовольной улыбкой.

Илья даже не пытается выглядеть строгим. Эта его невозможная улыбка не сходит с лица все пять дней, что мы провели на море, без людей, без новостей, без чужих глаз. И вот мы снова в Москве.

Сегодня Илья официально объявил, что мы помолвлены. И, конечно, он заранее предупредил, что нас будут фотографировать. Что в его переводе означает: «Катя, не выходи из самолета в худи и растянутых штанах». Я еще в самолете удивилась, почему он переоделся в идеальный костюм перед посадкой.

Андрей и Илья грузят вещи в багажник. Я сажусь назад. Илья скользит рядом и сразу берет мою руку, кладет ее себе на бедро. Ему важны прикосновения.

— По расписанию идем, Илья Сергеевич? — спрашивает Андрей, ловя его взгляд в зеркале.

— Да, — отвечает Илья.

Расписание?..

Мы вылетаем в ночь. Через двадцать минут подъезжаем к его городской квартире, — улица забита фотографами. Тревога поднимается к горлу.

Я жду, что Андрей свернет в подземный паркинг… но он останавливает машину прямо рядом с ними.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Илья наклоняется и целует меня.

— Даю им то, что они хотят.

— Что?..

— Как только они получат первые нормальные фото нас вместе, завтра их опубликуют, и они отстанут. Мы спокойно зайдем домой.

Я смотрю на него. Это вообще не похоже на Илью… и именно поэтому я понимаю: он делает это ради меня. Чтобы меня оставили в покое.

Дверь открывается. Андрей стоит снаружи. Вспышки бьют в глаза.

Илья выходит, берет меня за руку и помогает выбраться. Крики, камеры, свет — как удар.

— Когда свадьба?!

— Поздравляем, Илья Сергеевич!

— Катя, кто будет шить платье?!

Илья поднимает мою руку к губам и целует пальцы. И толпа буквально сходит с ума.

— Катя! — кричит кто-то. — Каково это — приручить легендарного Казанову Мельникова?

Илья усмехается, приподнимает бровь и ждет, что я отвечу. Если бы они знали, что этот «Казанова» — просто романтичный упрямец.

Я поворачиваюсь к камерам и улыбаюсь:

— Прекрасно!

Мы выдерживаем пару кадров, а потом он ведет меня внутрь, крепко держа за руку, пока сзади продолжают кричать.

Двери подъезда закрываются. Лифт поднимает нас вверх, и я стою рядом с любовью всей моей жизни. Он смотрит на меня, я смотрю на него. И я понимаю, что да. Похоже, я все-таки верю в сказки. И в судьбу.

С любовью,

Катя 💋

Эпилог

Катя

Я сижу за столом. Передо мной стеклянная перегородка — такая, как в кино, только это не кино. Я жду Элю. Ее держат в СИЗО до суда. И хотя мы с Ильей из-за этого разругались так, что стены тряслись, он уперся: заявление он не заберет и обвинения снимать не будет.

И я понимаю. Правда понимаю. Боря работает с Ильей, и они ведут это дело вместе. Что удивительно, они даже поладили. Боря часто бывает у нас в «Зачарованном», помогает, торчит там часами, как будто это теперь и его дом тоже.

Я не буду свидетельствовать против Эли. Никогда. Она моя сестра. Мы с Ильей договорились, что меня не будут втягивать. Но мне нужно знать почему.

Элю выводят, она садится напротив: строгий серый костюм, собранные волосы, лицо спокойное, будто ей все равно. Я встаю и улыбаюсь на автомате. Она отвечает такой же вежливой улыбкой и садится.

— Привет, — говорю я и тоже опускаюсь на стул.

— Привет, — она складывает руки перед собой.

Я смотрю на нее, и первое желание — извиниться. Все-таки это мой жених сделал так, что она сейчас здесь. Но потом я вспоминаю, что именно она сделала. И если кому и злиться, так это мне. На самом деле, я не злюсь. Я разочарована.

— Ты что-нибудь скажешь или так и будешь молча пялиться? — ровно спрашивает она. Без эмоций.

Я держу ее взгляд и не понимаю, где все пошло не так.

— Почему? — тихо спрашиваю я.

Она пожимает плечами, будто речь не о ней.

— Это же всегда было про тебя… да? — она чуть наклоняет голову. — Самая умная. Самая красивая. Самая добрая. Самая талантливая… мамина любимица.

У меня сердце сжимается. Так она это видела?

— Ну вот, теперь у тебя будет идеальная жизнь, раз он с тобой, — она поднимает подбородок, будто бросает мне вызов. — Я читала, вы женитесь. — Улыбка у нее кривая, ядовитая. — «Госпожа Мельникова».

Я киваю. Пальцы сжимаются в кулаки.

— Ненадолго, — она усмехается. — Через год ему станет скучно, и он свалит к какой-нибудь новой… — она устраивается поудобнее, как будто довольна собой. — Такие, как он, не меняются.

У меня перехватывает горло.

— Я бы отдала тебе эти картины, если бы ты просто попросила, — шепчу я.