— Я пришёл, потому что хотел понять, — сказал Киран, наполовину правдиво. — Ты сделал меня соучастником того, что сделал. По крайней мере окажи мне любезность и скажи, что вы делаете с людьми, которых захватили.

— Арестовали, — поправил Бесеркир. — Мы арестовываем людей по приказу короля. Затем их перевозят обратно в Ллмеру, где их проверяют. Если они проходят этот этап, их отправляют в Идеолантею как часть договора, который король заключил между нами и нашими нестабильными соседями на севере. Мы отдаём им наших людей, а они позволяют нам держаться в стороне от их войны. Будь благодарен, Киран. Если бы не изобретательность короля, мы уже были бы за морем, в Митрилае, и сражались бы в их армиях быстрее, чем ты успел бы произнести слово «геноцид».

Прежде чем Киран успел осмыслить эту информацию, его накрыла волна яростного ужаса — настолько мощная, что он едва не пошатнулся на месте. Бесеркир всё ещё говорил, но его слова тонули в потоке эмоций, захлестнувших Кирана. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: они не его.

Аэлия. Она была в опасности.

Он понятия не имел, как работает парная связь, и до сих пор она казалась чем-то капризным, совершенно неуправляемым. Но он погрузился в эти эмоции, обрушивавшиеся на него ударами, пытаясь почувствовать что-то за их пределами, уловить хотя бы проблеск — что угодно, что могло бы помочь ему найти её.

Неосязаемая сила потянула его взгляд через поляну, как раз вовремя, чтобы он увидел тень, скользнувшую через гребень холма. Другая сторона его существа присела в низкую стойку, хвост нервно дёрнулся. Они знали эту тень. Это была их тень.

Его сердце похолодело, и по венам пробежала дрожь паники. Сколько она успела услышать?

Киран заставил себя снова посмотреть на Бесеркира, не желая привлекать внимание к тому месту, где Аэлия ускользала вниз по противоположному склону.

— Ты прав, отправить их в Идеолантею — меньшее из двух зол. Я сделаю всё, что смогу, чтобы удержать Демуто вне этой войны. Что тебе нужно от меня? — солгал Киран, отчаянно желая закончить этот разговор как можно быстрее.

Бесеркир улыбнулся.

— Лучше они, чем мы, верно, брат?

Киран заставил себя улыбнуться. Он вернётся и убьёт этих ублюдков, но сейчас ему нужно добраться до Аэлии.

Киран стремительно ушёл прочь от астреанцев, дрожа от усилия не развернуться обратно и не уложить каждого из них по ту сторону травы. Его щёки горели от напряжения — от того, что приходилось улыбаться Бесеркиру, говорить всё что угодно, лишь бы выбраться оттуда как можно быстрее.

Его ладони стали липкими при мысли о том, что могла услышать Аэлия. Парная связь остыла, и он не имел ни малейшего представления, как заставить её снова откликнуться. Поэтому он побежал в темноту, убеждаясь, что действительно скрылся из виду, прежде чем совершил превращение и поднялся в небо. Это было рискованно — так близко к тому, кто имеет ухо короля, — но Кирану было плевать. Он должен был найти Аэлию.

Его крылья рассекали воздух, поднимая его достаточно высоко, чтобы

осмотреть землю внизу. У неё не было с собой ничего, даже седла, — но вернётся ли она вообще в лагерь?

К его огромному облегчению — вернулась. Он заметил её, мчащуюся сквозь траву с безумной скоростью, низко склонившись над шеей своей лошади, пока она неслась обратно к крошечной точке огня вдалеке, отмечавшей их лагерь. Он кружил над ней, слишком высоко, чтобы она могла почувствовать его присутствие, на случай если она сорвётся с лошади, но она добралась обратно без всяких проблем.

Он приземлился на безопасном расстоянии, прежде чем рвануть к лагерю со всей силой, какая у него только была. Мышцы его бёдер напряглись под ним, когда он рвался к ней, в ужасе, что она исчезнет прежде, чем он доберётся. Он едва не обмяк от облегчения, когда, обогнув угол разрушенных стен, увидел, как она пристёгивает свой рюкзак к седлу.

Она вздрогнула так, словно из неё выскочила душа, когда увидела его, но её страх так быстро обратился в ненависть, что это почти остановило его на месте. Почти.

— Держись, блядь, подальше от меня, — прошипела она, и её зубы

сверкнули в ночи.

Он не слушал. Он ни за что не позволил бы ей сесть на эту лошадь. Не прежде, чем объяснится с ней. Он всё ещё был в нескольких шагах, и, увидев, как он направляется прямо к ней, она попыталась вскочить в седло. Он оказался рядом с ней в размытом движении, схватил её за бедро и стянул обратно на землю.

— Нет, — прошипел он. — Ты больше не уйдёшь. Не выслушав меня.

— О, думаю, я услышала достаточно, Киран. — Она, должно быть, была в ярости, потому что в её глазах не было даже намёка на страх, несмотря на неестественную черноту, захватившую его глаза. — Ты был осведомителем астреанцев. Ты сказал им, когда атаковать Каллодосис.