По правде говоря, это стало куда труднее с тех пор, как он встретил её.

Киран поднял небольшой камешек и подбросил его в воздух, наблюдая, как тот кувыркается, прежде чем снова поймать его. Он продолжал подбрасывать его, нуждаясь в чём-то, на чём можно сосредоточиться, чтобы не сорваться и не броситься за ней.

Существо внутри него оскалило зубы при этой мысли, подталкивая его именно к этому.

— Как будто ты уже не натворил достаточно, — произнёс он вслух, отталкивая зверя внутри себя с такой яростью, что тот с грохотом врезался в стены его сознания. Тот поднялся, его обсидиановые глаза блеснули, но он остался молчалив.

Его кадык дрогнул, когда он посмотрел на стену, на которую поднял Аэлию; его веки медленно сомкнулись, когда он вспомнил, что сделал с ней. Что они сделали с ней.

Он снова потерял контроль, позволив себе утонуть в этом принуждающем, давящем, властном дерьме. Что она, должно быть, теперь думает? Неудивительно, что она сбежала от него. От них.

Киран позволил камешку скатиться с его пальцев; сердце его было таким тяжёлым, что тянуло плечи вниз, заставляя его сутулиться.

Его поступки швырнули её в ночь — в земли, полные воров и Астрэя, — а он сидит здесь, в безопасности, ожидая, что она вернётся.

Нахер это.

Киран расправил плечи и зашагал прочь из разрушенного фермерского двора к открытым травяным просторам за ним. Оказавшись на свободном месте, он совершил превращение, принимая облик кошмаров, облик крылатой смерти. Он не колебался — рванулся в небо и поднялся высоко.

Она сказала, что ей нужно пространство — и она его получит, — но будь он проклят, если не будет наблюдать за ней с небес, чтобы убедиться, что она в безопасности. К тому же то, чего она не знает, не сможет причинить ей вреда.

Адреналин высушил падающие слёзы Аэлии так, как ничто другое не могло, копыта её лошади глухо би ...

Адреналин высушил падающие слёзы Аэлии так, как ничто другое не могло, копыта её лошади глухо били по твёрдой земле, вторя грохоту её сердца. Ветер рвал её на части, отбрасывая волосы назад, и она дико смеялась. Это было именно то, что ей было нужно: свобода, радость, возбуждение. Это проясняло её голову, даря ей ту ясность, которую она так искала.

Она не знала, как долго они уже мчались галопом; её лошадь сжималась и пружинила под ней в неутомимом ритме, и мускулистая мощь этого зверя была не похожа ни на что, что она когда-либо знала. Она почувствовала прилив нежности к нему, когда натянула поводья, улыбаясь, пока он сопротивлялся ей, ещё не готовый остановиться, но она удерживала ровное давление на верёвках в своих руках, пока он не подчинился ей. Он работал весь день, и было бы несправедливо заставлять его напрягаться ещё и ночью.

Он замедлился и остановился, его рёбра упирались в её бёдра, пока он тяжело дышал, и мягкое трепетание его ноздрей согревало её сердце. Она провела рукой по его шее, ожидая, пока его дыхание успокоится.

— Может, сбежим? Только ты и я против всего мира? — спросила она, улыбаясь ему сверху, пока он широко раскрытыми глазами смотрел в темноту, а мышцы его спины упирались в неё, когда он вытягивал шею, пытаясь лучше разглядеть вокруг.

Аэлия посмотрела на раскинувшуюся травяную равнину и втянула воздух. Луна выглянула из-за облаков, коснувшись колосьев травы и придав им металлический блеск. Они колыхались в мягком ветре, превращаясь в жидкое серебро. Зачарованная, Аэлия старалась впитать это зрелище, стараясь закрепить этот миг в своей памяти.

Луна снова скользнула за облака, унося с собой магию этого мгновения.

Эйфория её стремительного бегства угасла, оставив её такой же серой и однотонной, как и всё вокруг.

Она надула щёки и откинула голову назад, глядя на облака над собой. Он был ёбаным Драконом. Здесь, посреди этой пустоты, это уже не казалось такой уж большой проблемой.

Она и так знала, что он отличается от других; подтверждение этого не должно было стать таким уж большим потрясением. Но это откровение, вместе с тем фактом, что между ними существовала какая-то предначертанная связь, оказалось слишком тяжёлым. И, вероятно, совсем не помогло то, что она узнала об этом сразу после того, как он довёл её тело почти до предела, толкая её дальше, чем она когда-либо считала возможным. Это было пугающе, ошеломляюще, жестоко… и одна лишь мысль об этом заставляла её хотеть повторить всё снова.

Секс уже никогда не будет прежним. Но это определённо не причина оставаться, твёрдо напомнила она себе, хотя всё равно не могла не задумываться, каким было бы продолжение.

Ледяная вода словно хлынула по её венам. Продолжения не могло быть — не без завершения парной связи. Если верить тому, что сказал Киран, стоит им заняться сексом — и на этом всё будет решено. От этого настойчивого тянущего чувства в груди уже не будет спасения, от этого беспокойства, которое заставляло её хотеть поспешно вернуться к нему, поджав хвост.