Киран должен был отдать ему должное: Бесеркир сохранил хладнокровие для человека, который оказался лицом к лицу с единственным Драконом, ступившим во Внутренний город со времени их изгнания. Это был уже второй раз, когда он оказался на шаг впереди Кирана. В третий раз этого не случится.

Он потянулся к той пустоте, где должна была быть парная связь, и не почувствовал ничего. Он пытался вскрыть её, заставляя себя ощутить хоть что-нибудь, что угодно, что убедило бы его, что Аэлия в порядке, но проклятая вещь оставалась безжизненной. Если бы они приняли её, она была бы постоянством в его разуме, столь же надёжным, как восход солнца. Но они этого не сделали, и потому он остался ждать во тьме.

Чудовище бушевало в глубине его черепа, яростно требуя власти. Киран чувствовал, как убийственное желание течёт через него и в него. Та абсолютная ярость от того, что эти смертные посмели заключить его в темницу, что они опустились до того, чтобы одурманить его так же, как одурманили его товарищей много лет назад, была почти невыносима. Зверь бился о защиту Кирана, желая прорваться отсюда и утопить город в крови.

Потому что было одно, чего эти камеры не могли удержать. Ни одного пирокинетика нельзя было остановить смертными средствами; чтобы сдержать магию, требовалась магия. Киран мог расплавить цепи, если бы захотел; это было бы чертовски больно, но он достаточно быстро исцелился бы. А затем, в следующий раз, когда какой-нибудь стражник осмелился бы войти, он открыл бы дверь для огненной бури, подобной которой мир не видел с тех пор, как Халед много лет назад пронёсся через поле битвы в своей ярости.

Но Аэлия, вероятно, всё ещё была в городе.

Зверь внутри него захлопнул челюсти и зарычал, глухо, из глубины брюха. Его щелевидные глаза сузились, когда он обуздал свою жажду крови. Киран вздохнул в наступившей тишине, когда его чувства снова стали принадлежать ему самому.

Они не могли вырваться, если она не выберется. Он не мог уйти, зная, что она всё ещё может быть здесь, и её выслеживают, как преступницу.

Что, если они уже поймали её?

Киран уронил голову на спинку стула и крепко зажмурился, снова пытаясь почувствовать хоть что-нибудь через обломки парной связи. Если бы он только смог уловить хотя бы проблеск, он бы понял, что делать.

Через толстый металл до него доходило очень мало звуков. Поэтому у него не было никакого предупреждения, когда дверь открылась и Бесеркир вошёл в комнату. Впрочем, Киран не был удивлён; если уж на то пошло, он ожидал его даже раньше.

Киран улыбнулся, и древнее зло взглянуло из его глаз, пока зверь внутри него ревел, требуя мести — для этого существа, осмелившегося одурманить его и подлежащего наказанию. Киран приподнял крышку в уголке своего разума, где его огненная магия лежала, свернувшись и ожидая, поднимая голову и дрожа в ожидании его приказа.

Теперь, когда он видел Бесеркира перед собой, его решение стало ещё проще. Если ему придётся сжечь город дотла, чтобы найти Аэлию, чтобы не дать этому человеку добраться до неё, он сделает это без малейшего колебания.

Бесеркир заговорил от дверного проёма, небрежно держа у бедра папку.

— А теперь, прежде чем ты сделаешь что-нибудь безрассудное, вроде того, чтобы размазать нас обоих о камень, я хотел бы предупредить тебя: это будет означать немедленную смерть твоей дорогой маленькой подруги.

Огненная магия зашипела и погасла, крышка захлопнулась над ней.

Нет.

Бесеркир вошёл в комнату, демонстративно осматривая каждый угол мрачного помещения, скользя взглядом по неровной поверхности грубо высеченных стен. Дверь с гулким стуком закрылась за его спиной.

— Что ж, полагаю, это немного отличается от того уровня, к которому ты привык во Внутреннем городе до падения Драконов. — Бесеркир фыркнул, медленно обходя периметр камеры. — Я искренне сожалею, что не могу предложить тебе что-нибудь более удобное, но мы все так ужасно обеспокоены тем, что ты можешь решить сравнять наш маленький город с землёй.

Бесеркир исчез за спиной Кирана и подошёл достаточно близко, чтобы проверить цепи, связывавшие руки Кирана за спиной, закреплённые не только к стулу, но и к огромному железному кольцу, вмурованному прямо в пол.

— Похоже, теперь эта небольшая возможность у нас под контролем. Так что есть несколько вещей, которые я хотел бы с тобой обсудить.

— Где она? — Киран держал лицо бесстрастным, а голос — скучающим. Лишь он один знал о битве, бушевавшей внутри него, о звере, который метался и корчился при мысли о том, что это чудовище могло захватить Аэлию.

— О, она в безопасности. Хотя я не могу обещать, что так будет и дальше. Всё зависит от твоего сотрудничества. — Бесеркир снова появился в поле зрения, решив встать опасно близко к Кирану. Он наклонился и снял с плеча Кирана маленькую пушинку, бросив её на пол с удовлетворённой улыбкой. Киран сдержал рык, который уже готов был вырваться из его груди.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?