Аэлия мрачно посмотрела ему вслед, желая всем богам, чтобы у неё был другой выбор, любой другой выбор — кроме как следовать за ним.

Аэлия проклинала Шиву, как ей казалось, уже в миллионный раз за последний час. Сточный канал был омерзительным, заполненным городскими отходами по колено, и даже дыхание через рот не смогло удержать её от рвоты из-за этого запаха.

И вот она была здесь — потерянная в сети туннелей, в которых она вовсе не была уверена, что Шива способен ориентироваться, покрытая испражнениями бесчисленного множества людей и собственной рвотой. В этот самый момент она уже не была уверена, не предпочла бы она оказаться на корабле в Идеолантею.

— Ты можешь перестать ныть? — сказал Шива, бросив на неё раздражённый взгляд. — Думаешь, мне это нравится больше, чем тебе?

Аэлия фыркнула.

— Тебе здесь самое место, так же, как и каждому куску дерьма, через которое мы сейчас бредём.

Шива остановился и резко повернулся к ней, и коричневая вода плеснула вокруг его колен.

— Мне не обязательно быть здесь, Аэлия, — напомнил он ей с рычанием, и, казалось, их окружение уже стерло его прежнее раскаяние. — Я вполне мог бы оставить тебя спасать своего друга в одиночку.

Аэлия отвела взгляд и побрела мимо него. Его вздох отразился от круглых каменных стен, но она услышала, как он снова зашлёпал вслед за ней.

— Ты знал, что Фенрира схватили? — спросила она спустя некоторое время.

Шива помедлил, прежде чем ответить.

— Я собирался вытащить его, это всегда было планом. Он не доверял мне, когда я сказал ему об этом, но клянусь, я ждал подходящего момента, чтобы мы оба могли сделать рывок и сбежать. Это единственная причина, по которой я оставался. — Его голос потемнел. — Потом Бесеркир выяснил, что это кто-то из Каллодосиса убил его людей у озёр, и он понял связь между тобой и Фенриром. Следующее, что я узнал, — Фенрира увели со склада. Остальное ты знаешь.

Нижняя губа Аэлии задрожала, и она закрыла глаза, сдерживая подступающие слёзы, благодарная за то, что Шива всё ещё шёл позади и не мог этого видеть. Она была такой глупой, думая, что сможет помочь; если бы она просто осталась в своей маленькой норе в Каллодосисе, Фенрир, возможно, смог бы выбраться. Каким же эгоизмом было думать, что она способна на что-то значимое? Она была ничем, она всегда была ничем, и она позволила Фенриру погибнуть, пытаясь доказать обратное.

— Мне жаль, Аэлия, — тихо сказал Шива. — Они чудовища.

— И они работают на короля. — Аэлия замедлила шаг, позволяя ему догнать её, уже вернув контроль над выражением своего лица. — Как это вообще произошло?

Шива пожал плечами.

— Король боится идеоланцев. Разве не все мы боимся?

— Но что им от них нужно?

— Честно говоря, я не знаю. — Шива вздохнул, выглядя таким же измотанным, как и она себя чувствовала. — Я даже не знаю, как мы могли бы это остановить.

— Должны же быть люди, которые работают против астреанцев? Должно же быть какое-то сопротивление? — голос Аэлии звучал почти умоляюще, даже для её собственных ушей.

— У Бесеркира в распоряжении астреанцы и королевская гвардия. Я не знаю, как вообще можно бороться против такого.

— Нет, я тоже, — признала Аэлия.

— Послушай, этот парень, Киран, ты знаешь, что он работал с Бесеркиром?

Аэлия бросила на него удивлённый взгляд; она предполагала, что Шива может знать об этом.

— Я знаю немного, — сказала она нерешительно, желая услышать, что именно слышал Шива.

— Ты знаешь, что Бесеркир арестовал его за убийство? — Шива поднял брови. — За множественные убийства.

— Да, — неохотно сказала Аэлия. То, что Киран рассказал ей о последней ночи войны двух королей, преследовало её. Он был там, он видел, как его друзья и товарищи падали, срубленные, как звери, и она больше не могла заставить себя винить его за жажду мести. Особенно теперь, когда желание отомстить было тем, что она сама начинала понимать слишком хорошо.

— А ты знаешь, что именно он сказал Бесеркиру, когда нападать на Каллодосис?

В глазах Аэлии вспыхнул гнев.

— Он не говорил им, когда нападать, потому что не знал, кто на самом деле такой Бесеркир. Он дал им информацию, которую считал безвредной.

Шива внимательно посмотрел на неё, и Аэлия отвела глаза, чтобы скрыть то, что не была готова ему показать. То, в чём она едва призналась самой себе.

Она простила его. Та кипящая ярость, за которую она цеплялась, рассеялась, оставив после себя лишь уныние. Она отталкивала его и отталкивала, снова и снова, и всё же он никогда не уходил, никогда не переставал заботиться о ней. И именно это привело его в тюрьму.

— Думаю, это здесь, — сказал Шива, нарушая тишину.

Аэлия прищурилась, глядя на ржавую лестницу, прижатую к стене и изгибающуюся вверх к люку в потолке.

— Откуда ты вообще можешь это знать? Здесь всё выглядит одинаково.

Он был здесь максимум на несколько дней дольше неё — когда он успел изучить эти канализации и зачем?