Ей не следовало уходить, ей не следовало пытаться спасти Фенрира. Всё, что она сделала, — только ухудшило положение. Если бы она просто осталась дома, Фенрир всё ещё был бы жив, а на спине Кирана не было бы мишени.

Киран. Он снова спас её. Стыд выдавил из её глаз новые слёзы, её рот был приоткрыт в безмолвных рыданиях, когда она ударилась лбом о кору. Во всём была виновата она.

Он был прав насчёт неё. Она упрямая и эгоистичная и не умеет слушать, настаивая на том, чтобы сделать всё самой. Если бы он был там, он, вероятно, смог бы спасти Фенрира, но она была слишком чертовски заносчивой, чтобы выслушать его.

Как она смеет судить его, когда сама в десять раз большее чудовище, чем он? Скольких она убила там? Скольких артемианских пленников она видела лежащими искалеченными и сломанными после своей вспышки? Она понятия не имела, что произошло, какой это была магия, но в тот момент она слишком ненавидела себя, чтобы об этом заботиться. Она предположила, что это часть парной связи, ещё один сюрреалистический поворот магии, которого она не понимает. Как то, что он говорил с ней в её разуме, как она продолжала ощущать эти неконтролируемые вспышки его присутствия, как его кровь исцеляла её. Она тихо фыркнула безрадостным смехом. По крайней мере, теперь она знала, что было в той подозрительно розовой припарке. И в чае.

— Я знаю, что Каллодосис полон любителей обниматься с деревьями, но, думаю, ты заходишь с этим немного слишком далеко.

Аэлия резко повернулась на низкий голос, моргая сквозь слёзы на высокую фигуру, скрывавшуюся в темноте. Сначала она не поверила тому, что видит. Он был призраком из её прошлого, тем, кого она думала никогда больше не увидеть. Она думала, что никогда больше не увидит никого из дома. Её взгляд задержался на форме, на доспехах, на красном королевском знаке на его нагруднике, и её губы сжались в жёсткую линию.

— Шива, — выдохнула она, ошеломлённая.

— Здравствуй, Аэлия, — тихо сказал Шива.

Ей потребовалась лишь секунда, чтобы вспомнить, что он сделал.

— Ты присоединился к ним, — прорычала Аэлия.

Шива умоляюще поднял руки.

— Я совершил ошибку.

— Ты грязный, предательский ублюдок, — прошипела она, делая шаг к нему. — Они хладнокровно убили всех, согнали их, как животных, а ты присоединился к ним.

— Нет. Да, — запинаясь, пробормотал он. — Нет.

Она бросилась на него, оскалив зубы, и сильно толкнула его в грудь. Он пошатнулся назад.

— Аэлия, послушай!

Он никогда ей не нравился. Он всегда был высокомерным и самоуверенным, позволяя своему хищному инстинкту брать верх над собой, но это? Она толкнула его снова, ярость затуманила её мысли, пока она могла думать только о красном; о красном пламени, пожирающем тех, кого они сожгли, о красном крови, которую они пролили на поляне, о красном знаке на его груди.

— Ублюдок, — прошипела она и выхватила кинжал, с рычанием взмахнув им в его сторону. Он оказался достаточно быстрым, чтобы отбить её удар, но сам не атаковал.

— Аэлия, остановись, — умолял Шива, но она едва слышала его из-за крови, грохочущей у неё в ушах.

Снова она ударила, и снова он отбил. Снова и снова, пока она не прижала его к стене, уперев лезвие в его шею.

Ярость кипела внутри неё; всё, что она видела, — лицо Мирры в тот момент, когда он кричал на неё. Когда он осквернил её последний день в этом мире своими мерзкими словами. На кончике её лезвия появилась кровь, когда она зарычала при этом воспоминании, и сталь уколола его горло.

— Они поймали Кирана, — выдохнул Шива, держа руки у головы в знак сдачи. — Я пришёл помочь тебе.

Её взгляд резко встретился с его, и ужас омрачил ту ярость, за которой она пряталась. Они поймали Кирана. Он пытался увести их от неё, чтобы она смогла сбежать, а она всё равно оказалась здесь — так же в ловушке, как и он.

— Почему ты хочешь помочь мне?

— Я больше не могу работать на них, — его голос сорвался, и в нём прорвалось отчаяние. — Я понятия не имел, на что они способны, пока не стало слишком поздно.

— Бесеркир выразился чертовски ясно, Шива. Какая часть его желания очистить Демуто до тебя не дошла? — саркастически выплюнула она.

— Я знаю. — Шива сглотнул, чувствуя сталь у своего горла. — Только после того, как они начали нападать на всех, я понял, каким, блядь, идиотом был. Я не могу спать, не могу есть… та ночь будет преследовать меня до конца моей жизни.

— Нас уже двое, — усмехнулась она, но всё же отвела кинжал на дюйм.

— Я просто хочу вернуться домой, — сдавленно произнёс Шива. — Но как я могу посмотреть в глаза своей семье после всего, что сделал? Если я смогу вывести тебя отсюда, значит, во всём этом хотя бы будет какой-то смысл.

Крики сторожевых собак прорвали тишину, и Шива повернул голову в их сторону.

— Нам нужно уходить. Если они нас поймают, нас обоих отправят на ближайшем корабле отсюда, — сказал Шива, и его зрачки расширились от страха.

— Я тебе не доверяю, — прорычала Аэлия.