Бесеркир привёл себя в порядок после происшествия на складе, переодевшись в хорошо скроенный костюм, подчёркивающий широкую линию его плеч, однако ссадины на его лице выдавали его не слишком благопристойное занятие. Независимо от следов, которые оставила на нём Аэлия, Бесеркир выглядел в кабинете столь же внушительно, как и тогда, на фоне своих горящих жертв в Каллодосисе. В нём ощущалась манера человека, привыкшего быть самым внушительным присутствием в комнате.

— Мой старый друг, — начал Бесеркир, и его голос был таким же скользким, как всегда. — Прошу прощения, что приволок тебя сюда столь бесцеремонно, но терпение всегда было добродетелью, с которой я испытывал трудности.

Киран промолчал, не давая ему ничего.

— Я бы предложил тебе выпить, но мне сказали, что тебе нельзя доверять в вопросах поведения. Настоящее животное, как утверждают.

Бесеркир слегка наклонил голову, глядя на Кирана сверху вниз.

— Значит, страна действительно катится к псам, если один из её старейшин слишком труслив, чтобы дать человеку в цепях выпить, — сказал Киран, приподняв одну тёмную бровь.

Один из стражников толкнул его так сильно, что он рухнул на колени. Боль пронзила их, когда кость ударилась о твёрдый мрамор.

— В этом нет необходимости, но благодарю, — предостерёг Бесеркир, бросив на стражника презрительный взгляд.

Он оттолкнулся от стола и сделал несколько медленных, нарочито выверенных шагов ближе, остановившись как раз вне досягаемости Кирана.

— Думаю, ты путаешь трусость с практичностью. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы избавиться от всей грязи после моей встречи с твоей маленькой подругой, а у меня есть место, куда нужно отправиться. Так что пока нам придётся держаться в рамках приличия. — Он сунул руки в карманы брюк. — Забавно, что ты упомянул собак…

Бесеркир дёрнул головой, и Киран услышал, как позади него открылась дверь, после чего раздалось мягкое постукивание когтей по мрамору — сторожевая собака прошла через комнату и встала рядом со своим хозяином.

— Этот прекрасный молодой господин выследил вас прямо от брошенных трупов солдат, которых ты и твоя подруга сочли нужным убить.

Сознание Кирана закружилось. Всё это время они выслеживали их.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил он, удерживая голос спокойным.

— О, конечно, понимаешь. — Бесеркир присел ближе. — У озёр. Все мои солдаты убиты, люди освобождены, и в этой смеси лишь два других запаха. Один из них — твой, в этом я уверен. Мои псы не ошибаются.

— Ненавижу портить их безупречную репутацию, но, похоже, они не столь непогрешимы, как тебе хотелось бы верить. — Киран позволил тени жестокости блеснуть в своих глазах. — И всё же я настаиваю: отдавай должное там, где оно заслужено. Это я убил твоих маленьких солдат — каждого из них, до последнего. И поверь мне, никакая помощь мне не понадобилась.

Улыбка Бесеркира стала шире.

— О, браво. Я надеялся, что вы двое близки. На самом деле я довольно сильно на это рассчитывал, так что спасибо за подтверждение моих подозрений. Мы знаем, что она была там — лгать бессмысленно. Чего мы не знали, так это того, кем она была. — Бесеркир наклонил голову, вглядываясь в лицо Кирана. — А ты знаешь?

Киран не смог удержать мышцу, дёрнувшуюся в его челюсти. Ему стоило невероятных усилий не вырваться из кандалов и не оторвать голову Бесеркира прямо от его самодовольного тела — но он должен был подыгрывать, чтобы дать Аэлии время сбежать. В сотый раз он потянулся в то пространство, где иногда ощущалась парная связь, но встретил там лишь глухую тишину.

Бесеркир рассмеялся, и губа Кирана презрительно изогнулась, когда этот звук будто царапнул вниз по его позвоночнику.

— Возможно, ты и знаешь, но из того, что я видел раньше, я подозреваю, что она — нет. Я прав?

Бесеркир выжидающе развёл руками, а затем усмехнулся тому, какую правду он прочёл в выражении лица Кирана.

— Я так и думал. Теперь моя проблема в том, что мои друзья на Севере — те самые, которые так чрезвычайно благодарны за наши двуногие поставки, — заплатили бы больше, чем ты способен вообразить, чтобы заполучить её.

— Впрочем, поимка тебя всё равно победа. Приз, конечно, меньший — признаю это, — но ты всё же убил моих людей, а такое не может остаться безнаказанным. Обычно за подобное преступление полагается публичная казнь, о которой наши пленники начинают умолять уже после небольшого времени, проведённого с некоторыми из наших более изобретательных тюремных стражей. Но сегодня я чувствую себя необычайно великодушным. Я предложу тебе свободу — прямо здесь и прямо сейчас. Всё, что тебе нужно сделать, — это сказать мне, где находится девушка.