Занеся Рэйчел в дом, я сразу же направляюсь к ближайшему дивану и осторожно укладываю ее.

Лэйни садится рядом, ложится ей на грудь и начинает горько плакать.

Сестра гладит дочь по затылку, тоже срываясь на рыдание, и в один из самых мрачных моментов нашей жизни мы все теряем дар речи, вынужденные столкнуться с суровой реальностью, которая нас ждет.

Я говорю «один из самых мрачных», потому что знаю: худшее еще впереди.

В поисках утешения я придвигаюсь ближе к Нове, которая выглядит совершенно растерянной. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе, зарываясь лицом в ее волосы и нуждаясь в любой поддержке, которую она может мне оказать.

Когда она обнимает меня в ответ, я вздрагиваю и изо всех сил пытаюсь сдержать слезы, которые вот-вот прольются.

Если я начну плакать, то не уверен, что смогу остановиться, поэтому я использую все свои силы, чтобы обуздать эмоции.

Вместо того чтобы расклеиться, Нова обнимает меня еще крепче и шепчет: — Я здесь, с тобой. Мы справимся. Как-нибудь.

Я киваю, потому что у нас нет другого выбора, кроме как прорваться через этот ад. Другого пути просто нет.

Когда Лэйни, кажется, немного успокаивается, я отстраняюсь от Новы.

Затем присаживаюсь на корточки и кладу руку на спину племянницы.

— Давай сделаем так, чтобы маме было удобнее.

— Я принесу ее пижаму, — говорит Нова, прежде чем броситься к лестнице.

— Принесешь бутылку воды? — спрашиваю я Лэйни.

Она кивает и идет на кухню, но продолжает смотреть на Рэйчел, словно боится, что мама может в любую секунду исчезнуть.

Я перевожу взгляд на сестру и, видя, насколько она слаба, чувствую, как мое и без того раненное сердце разбивается окончательно.

Стараясь говорить мягко, я спрашиваю: — Как ты себя чувствуешь?

Рэйчел пытается улыбнуться, но страх на ее лице делает это невозможным.

— Я в порядке.

Боже.

Я сажусь рядом с ней, кладу руку ей на голову, наклоняюсь и говорю: — Тебе не нужно быть сильной ради нас. Сейчас важна только ты, Рэйч. Не скрывай от нас свои чувства. Если тебе нужно злиться, злись. Если нужно сломаться, сломайся. Мы все здесь ради тебя.

Я не замечаю, что Нова вернулась, пока она не произносит: — Думаю, нам всем нужно просто как следует покричать.

Я выпрямляюсь, чтобы бросить на нее взгляд в стиле «какого черта?», но Рэйчел начинает кивать.

Лэйни приносит бутылку воды, и, желая подготовить ее, я спрашиваю: — Ты будешь кричать вместе с мамой и тетей Новой?

Она кивает.

— На счет три, — говорит Нова. — Раз. Два. Три.

Когда все они издают душераздирающие крики, я едва не закрываю глаза от накатившей на меня волны отчаяния, но не свожу глаз с сестры, у которой срывается голос и вырываются рыдания.

Лэйни бросается к Рэйчел, и я быстро кладу руку ей на спину в попытке утешить.

Я перевожу взгляд на Нову и вижу, как у нее перехватывает дыхание, но она снова каким-то образом берет эмоции под контроль.

Рэйчел успокаивается следующей, но Лэйни остается безутешной.

Я усаживаю племянницу к себе на колени и начинаю нежно укачивать ее, бормоча: — Все хорошо, милая. Тшш… все хорошо.

Нова смотрит на нас.

— Не мог бы ты выйти из комнаты, чтобы я помогла Рэйчел переодеться в пижаму?

С Лэйни на руках я встаю и иду к стеклянным дверям. Выйдя на веранду, я сажусь в одно из кресел и держу племянницу, просто глядя на сад, совершенно не замечая пейзажа.

Рэйчел умрет, и никто из нас ничего не может с этим поделать.

Мысли лихорадочно носятся в голове: я думаю о том, чтобы забрать Лэйни из школы, чтобы она могла проводить с матерью как можно больше времени до самого конца. Или, может быть, мне стоит позволить ей ходить в школу, чтобы она могла отдохнуть от всей той душевной боли, которая скоро наполнит этот дом.

Черт. Как будет лучше для Лэйни?

Продолжая обнимать племянницу, которая перестала плакать и теперь просто лежит, прижавшись к моей груди, я достаю телефон из кармана и отправляю Сильвии сообщение с просьбой найти для Лэйни лучшего психотерапевта, который согласен приезжать на дом. Мне кажется, ей будет комфортнее здесь, дома, чем в каком-то чужом кабинете.

Не проходит и минуты, как Сильвия отвечает.

Сильвия: Я найду психотерапевта как можно скорее. Как вы там держитесь?

Истон: Не очень. Опухоль быстро растет, и нам сказали готовиться к концу.

Сильвия: Мне так жаль, Истон. Дай знать, если я могу чем-то помочь.

Истон: Спасибо.

Я убираю телефон в карман, а затем слышу голос Новы: — Можете заходить.

Лэйни сползает с моих колен и убегает в дом. Когда я поднимаюсь на ноги, мой взгляд встречается со взглядом Новы.

С обеспокоенным выражением лица она спрашивает: — Тебе что-нибудь нужно?

— Обнять тебя, — бормочу я, подходя к ней.