— Да. — Я передаю коробки Тайлеру, а затем говорю ему: — Забери остальные с кухни и позови Ноя, Райана и Эдди. Мы выезжаем через десять минут.

— Да, сэр.

Я поворачиваюсь к сестре и кладу руку ей на плечо.

— Со мной за столиком вы все быстро распродадите. Я не хочу, чтобы ты слишком долго была на ногах.

Она вздыхает с обеспокоенным видом.

— Каждая женщина бросится к нашему столику. Это будет настоящее столпотворение.

Я киваю в сторону Тайлера.

— Для этого и нужна охрана.

— Не знаю, что и сказать, — бормочет она, переводя взгляд с внедорожника на меня.

Я наклоняюсь к ней, чтобы она меня услышала.

— Мне нужно участвовать в школьных делах Лэйни.

— Нова может помочь с этим.

— И я тоже, — настаиваю я.

Брови Рэйчел печально сходятся на переносице, и я притягиваю ее к себе, заключая в объятия.

— Спасибо, Истон, — бормочет она мне в грудь. — Я знаю, как тяжело тебе это дастся.

— Не беспокойся обо мне. — Я целую ее в висок, а затем отпускаю, чтобы мы могли вернуться в дом.

Когда Тайлер берет последнюю коробку, я кричу: — Лэйни, Порша, Нова, поехали!

Они сбегают по лестнице, и, оказавшись внизу, Нова быстро заправляет локон за ухо Лэйни и спрашивает: — Как тебе ее прическа?

— Красиво, — говорю я.

Рэйчел с любовью улыбается.

— Как тебе удалось так завить ей волосы?

— Нужно немного терпения, — отвечает Нова, — и годы практики на своих собственных волосах.

— Посмотрите на мою косичку, — говорит Порша, кружась, чтобы мы могли рассмотреть.

— Очень красиво, — хвалит ее Рэйчел.

— Увидимся позже, дядя Истон, — говорит Лэйни.

— Я еду с вами.

Ее глаза расширяются, а затем она начинает буквально подпрыгивать на месте.

— Правда? О боже, мы заработаем больше всех денег.

Я усмехаюсь и, когда Рэйчел с девочками направляются к входной двери, жду Нову. Я кладу руку ей на поясницу и иду рядом.

— В школе у Лэйни может быть немного сумасшедшая обстановка, — предупреждаю я ее.

— В каком смысле?

Я смотрю на нее сверху вниз.

— Они не привыкли видеть меня там. — Желая, чтобы она была готова ко всему, я говорю: — Там могут быть репортеры, и они тебя заметят.

— Репортеры?

Я останавливаюсь у входной двери и беру Нову за руку, чтобы придержать, а затем объясняю: — Есть большая вероятность, что тебя сфотографируют со мной, и слухи разлетятся со скоростью лесного пожара.

Она поднимает взгляд, и тревога омрачает ее зеленые глаза.

— Какие слухи?

— Начиная от того, что ты няня Лэйни, до того, что ты состоишь в отношениях с Рэйчел.

Нова пожимает плечами.

— Меня это не побеспокоит.

— И обязательно будут слухи о том, что мы в отношениях или даже помолвлены.

— Мы? В смысле, ты и я? — Она отчаянно машет рукой между нами, а затем тараторит: — Я могу что-нибудь сделать или сказать, чтобы они подумали иначе? Я могу поцеловать Рэйчел и держать ее за руку. Боже, что угодно, лишь бы они не писали о тебе ложь.

Уголок моего рта приподнимается.

— Я не против, но что бы ты ни делала, не целуй Рэйчел.

— Почему?

— Последнее, что мне нужно, – это чтобы пресса решила, будто у тебя романтические отношения с Рэйчел.

Потому что тогда это будет выглядеть чертовски странно, когда я в конце концов сделаю наши отношения публичными.

Это если у меня вообще есть шанс с Новой.

— А что в этом плохого? — спрашивает она.

Не имея возможности сказать ей правду, пока я не буду уверен в ее чувствах ко мне, я говорю: — Я не хочу привлекать излишнее внимание к Рэйчел.

— Ох. Верно. Конечно.

— Так что, если у тебя возникнет желание кого-нибудь поцеловать, просто поцелуй меня, — дразню я ее, прежде чем продолжить путь к внедорожнику.

Нова издает нервный смешок, и когда она доходит до машины, Рэйчел говорит: — Я сяду сзади с девочками. А ты садись на переднее пассажирское сиденье.

Я замечаю, что щеки Новы заливает румянец, когда она садится в машину. Подойдя к водительскому месту, я бросаю взгляд на другой внедорожник, в котором поедут охранники, прежде чем сесть за руль.

— Давно мы все вместе никуда не выбирались, — отмечает Рэйчел, когда я завожу двигатель.

— Будет весело, — добавляет Лэйни.

Я еду за внедорожником охранников и смотрю на Нову, которая явно нервничает.

На семьдесят процентов я уверен, что она не воспринимает меня как брата. Вчера у нее участился пульс, когда я коснулся ее запястья. Я притворился, что не заметил, когда она выдернула руку, и это снова ее успокоило.

Мой язык любви – прикосновения, и по большей части кажется, что она не против них. Время от времени я ловлю ее взгляд на себе, и она краснеет. Очень часто.

Должен признать, что ее невинность и румянец чертовски меня заводят.