Все они садятся в черный внедорожник, и, проводив их взглядом, я делаю глубокий вдох, прежде чем вернуться в дом.

Глава 6

Нова

— О боже мой! — восклицает Лэйни, подпрыгивая на сиденье от восторга. — С чего начнем? С экскурсии? Или с завтрака в «Весь этот джаз»? Это любимое место мамы, потому что там готовят самые пышные блинчики. О-о-о, или шоппинг, потом ланч, а потом еще шоппинг? А еще есть место под названием «Свит Спот», где готовят лучшие молочные коктейли. Мы обязаны туда заехать, чтобы ты попробовала. Или можем взять их с собой и выпить на пляже?

Я заливаюсь смехом.

— Мы можем делать все, что ты захочешь.

Всего пять минут в машине с моей крестницей – и мне уже лучше. Она как лучик солнца.

Я смотрю в ее сияющие серые глаза, полные невинности и счастья.

Черт, какая же она хорошенькая. Ей достались все лучшие гены семьи Рэйчел.

— Я так по тебе скучала, — говорит Лэйни, прижимаясь к моему боку. Она крепко обнимает меня, и от ее объятий я едва сдерживаю стон из-за боли в ушибленных ребрах. Но мне так приятно чувствовать ее любовь, что я стараюсь не обращать внимания на боль.

Я обнимаю ее в ответ и провожу рукой по мягким волосам.

— Я тоже по тебе скучала, моя милая.

Сегодняшний день посвящен Лэйни. Я сделаю все возможное, чтобы ей было весело, потому что, когда она узнает о болезни Рэйчел, ее маленькое сердечко будет разбито.

— Так, — я выпрямляюсь и смотрю на нее серьезно. — Как насчет легкого завтрака, чтобы набраться сил, а потом будем ходить по магазинам до упаду? Поздно пообедаем, а затем займемся чем-нибудь веселым, например поиграем в боулинг или в игровые автоматы?

— Да-а-а-а! — практически визжит она. — Это будет так круто!

Ведя себя как взрослая, она наклоняется вперед и обращается к водителю: — Изак, отвези нас, пожалуйста, в «Весь этот джаз» на завтрак.

— Разумеется, — отвечает он. Я вижу, как уголки его губ приподнимаются в улыбке. Ему под сорок, у него волосы с проседью и дружелюбное лицо, в отличие от Тайлера, телохранителя, который выглядит суровым. Его черты лишены выражения, а светлые волосы аккуратно подстрижены.

Эти мужчины заставляют меня нервничать, но я изо всех сил стараюсь этого не показывать.

Мне придется очень постараться, чтобы скрыть свою прошлую травму. Не хочу, чтобы кто-то что-то заподозрил.

Мысли возвращаются к моменту, когда Истон сорвался на Сильвию. Я так перепугалась, что выронила нож. От его резких слов меня охватил страх. И хотя его гнев не имел ко мне никакого отношения, я машинально извинилась, так, как сделала бы это с Трентом.

Только вот для Трента никакие извинения никогда не были достаточными. Ему всегда нужно было «преподать мне урок».

— Если повернуть здесь налево, будет моя школа, — говорит Лэйни, вырывая меня из мрачных мыслей.

— Как дела в школе? — спрашиваю я, заставляя себя сосредоточиться на ней и рассматривая богатый район, через который мы проезжаем.

В Вероне тоже есть особняки, но они меркнут по сравнению с роскошными домами в Беверли-Хиллз.

Лэйни пожимает плечами:

— В некоторые дни – отстой. Мы с Поршей по-прежнему лучшие подруги, но есть одна девушка по имени Шэй, которая пытается вклиниться между нами.

Лэйни и Порша дружат с первого класса. Совсем как мы с Рэйчел.

Рэйч.

Сердце сжимается в груди, но я стараюсь не думать о худшем, ведь Истон может найти способ помочь сестре.

Она еще не ушла. У тебя еще есть время с ней.

— Может, Шэй хочет дружить и с тобой, и с Поршей?

Лэйни качает головой.

— Она никогда не разговаривает с Поршей и постоянно пытается затащить меня к себе домой. Это ужасно раздражает. Я знаю, что Шэй делает это только потому, что ее мама, наверное, так ей велела. — Она закатывает глаза. — Такое случалось уже кучу раз: дети пытались проводить со мной время, чтобы их родители могли познакомиться с дядей Истоном.

— О боже, — бормочу я, нахмурившись. — Мне очень жаль, что тебе приходится через это проходить.

Черт, Лэйни, должно быть, очень тяжело от того, что люди используют ее, чтобы добраться до Истона.

— А надолго ты приехала? — спрашивает Лэйни.

— Настолько, насколько мне позволят остаться. — На моем лице расплывается улыбка. — Так что я тебе очень быстро надоем.

Она заливисто смеется.

— Ни за что. Мама так радовалась, когда сказала мне, что ты приедешь, что даже расплакалась.

Сердце снова сжимается.

Чувствуя необходимость произнести это вслух, я говорю ей: — Я очень сильно люблю тебя и твою маму.

Ее улыбка становится еще шире, на левой щеке появляется ямочка.

— Мы тебя тоже любим. Тебе нужно переехать в Лос-Анджелес, чтобы мы могли постоянно видеться.

— Знаешь что? — говорю я с воодушевлением. — Возможно, я так и сделаю.

— Правда? — ахает она. — Это было бы круто, Нова.

— Да, наверное, — бормочу я, перебирая ее волосы.