— Я могу заполучить любую женщину в городе, но, блядь, вынужден торчать с такой убогой сукой, как ты, — рычит он. — Ты даже ужин вовремя приготовить не способна.

Я покорно опускаю взгляд на осколки стекла в своей ладони, пытаясь подготовиться к той боли, которую Трент обрушит на меня сегодня вечером.

И хотя это происходило уже бессчетное количество раз, я все равно вздрагиваю, когда его тяжелая ладонь с размаху бьет меня по лицу.

— Покажи, на что ты способна, сука!

Я до боли закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

Мне хочется дать отпор, но я знаю, что это лишь сильнее разозлит Трента, а поскольку я намного меньше, мне с ним не справиться.

Он хватает мое растянутое запястье и рывком притягивает к себе. Из моей груди вырывается болезненный крик, а осколки стекла со звоном падают на пол.

— Наконец-то хоть какая-то реакция, — насмехается Трент, прежде чем безжалостно выкрутить мне руку. Пронзительная боль заставляет меня рухнуть на колени, и еще один крик срывается с губ.

Внезапно он отпускает мою руку, но прежде чем я успеваю пошевелиться, он упирается ботинком мне в плечо и толкает меня назад.

Боль от первого удара сливается со вторым и третьим. Я едва успеваю свернуться в жалкий комок, пока на меня обрушивается целая вселенная боли.

(Настоящее…)

Я сижу на краю кровати, крепко сжимая в руке телефон, и меня охватывает одно из множества воспоминаний.

После ужасной ночи, полной кошмаров и беспокойного сна, я чувствую себя опустошенной и разбитой.

Тяжело вздохнув, я разблокирую экран телефона и какое-то время просто смотрю а все эти уведомления, прежде чем открыть сообщения.

Трент: Где ты?

Трент: Тебе лучше тащить свою задницу домой!

Страх безжалостно сжимает мое сердце, и я не могу не паниковать, представляя, что сделает Трент, если мы когда-нибудь снова встретимся.

Трент: Какого черта!

Трент: Ладно, хорошо. Прости. Этого больше не повторится.

Это всегда повторяется.

Трент: Будем честны, это не моя вина. Ты прекрасно знаешь, что меня не стоит выводить из себя, и что по средам я всегда пью пиво с парнями. Неужели, блядь, так сложно проследить, чтобы к моему приходу на кровати лежала чистая рубашка?

Сколько раз я слышала от него нечто подобное?

Слишком много, чтобы сосчитать.

Трент: Да ладно тебе. Не дури.

Трент: Отлично, пусть будет так. Но пришли денег, чтобы я мог заплатить за квартиру. Мистер Хикс дышит мне в затылок, а ты знаешь, как я это ненавижу.

Половину денег за аренду я потратила на бензин до Лос-Анджелеса. У меня не хватит средств, чтобы ему что-то отправить.

Постойте. Я ушла от Трента. Я не обязана ни за что платить. Аренда – теперь его проблема.

Трент: Клянусь Богом, если ты не притащишь свою задницу домой, то пожалеешь об этом.

Мое сердце бьется чаще, а паника и страх снова нарастают.

Я ничего не могу с собой поделать. Трент избивал меня столько раз, что моя первая реакция на его гнев и угрозы – ужас.

Ты в безопасности в Лос-Анджелесе. Трент не сможет достать тебя здесь.

Сделай глубокий вдох.

Трент: Прости. Я просто так сильно за тебя волнуюсь. Где ты, дорогая? Я приеду за тобой.

Трент: Я устал быть хорошим парнем.

Трент: Я найду тебя.

Я еще какое-то время смотрю на сообщения, собираясь с духом, а затем, сделав глубокий вдох, от которого ноют ушибленные ребра, дрожащими пальцами набираю ответ.

Нова: С меня хватит твоих побоев. Между нами все кончено, и я никогда не вернусь.

Судорожно выдохнув, я нажимаю «отправить» и кладу телефон на прикроватную тумбочку.

Все кончено. Трент не знает, где я, поэтому не сможет меня найти.

Здесь, с подругой, я в безопасности.

Мне нужно успокоиться и подготовиться к грядущему дню. Я должна быть сильной ради Рэйчел.

Надев платье и балетки, я беру тот же легкий свитер, что и вчера, и натягиваю его, чтобы скрыть синяки.

Я подхожу к двери и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Рэйчел и Лэйни, выскальзываю из спальни. Спускаясь по лестнице, я не спеша рассматриваю каждую фотографию на стене.

Истон, Рэйчел и Лэйни выглядят такими счастливыми, и я чувствую, как сильно они любят друг друга.

Я узнала, что такое любовь, наблюдая за подругой и ее семьей, и она – единственный человек, который когда-либо по-настоящему любил меня.

Она единственная, кто никогда не причинял мне боли.

Я не знаю, кто мой отец, а мать оставила меня на попечение деда, когда я была совсем малышкой. Я едва ее помню, но знаю, что у нее были такие же рыжие волосы, как у меня, и, кажется, она была шумной и жизнерадостной.

Мой дед был злобным затворником, которому до меня не было никакого дела.

А теперь я потеряю и Рэйчел.