— Я думаю, что у галлюциногенов есть потенциал для лечения посттравматического стрессового расстройства в медицинских условиях под наблюдением врача. Они могут вызывать чрезвычайно интенсивные переживания, субъективно мистические и сопровождающиеся позитивными изменениями в мотивации и поведении. Я надеюсь на будущие исследования. Но пока терапевтическое использование психоделических веществ легализовано только в Орегоне и Колорадо.

— Как известный прогрессивный штат, как Калифорния может быть так далеко позади?

Доктор пожал плечами.

— Не я принимаю законы.

— И вы их не нарушаете.

— Нет, не нарушаю. Проверьте меня. Вы не найдёте в моём послужном списке ни одного штрафа за превышение скорости. — Он наклонил голову, изучая её. — Вы пережили травму, инспектор? У вас есть личный опыт?

— Большинство людей в той или иной степени переживают травмы. Жизнь часто бывает жестокой.

Он улыбнулся.

— О, да. Жизнь часто бывает жестокой. — Он замолчал, оценивающе глядя на неё. Зазвонил его телефон, но доктор не разрывал зрительного контакта. — Но бремя жестокости жизни ещё можно вынести. А вот, когда жестоки именно те, кому поручено заботиться о вас, — это самая невыносимая жестокость из всех.

Леннон быстро поблагодарил доктора, чтобы тот мог ответить на звонок. Она заранее знала информацию о нём и не могла придумать, о чём ещё его спросить. Разговор с ним всё ещё крутился у неё в голове, заставляя её чувствовать себя расстроенной, рассеянной и, в целом, какой-то бессильной.

«Что мы можем сделать? Мы должны что-то сделать», — спросил он в заключение.

Что мы можем сделать?

Она постоянно сталкивалась с такими людьми, о которых говорил доктор, и у неё не было ответа на этот вопрос. Большинство специалистов по психическому здоровью тоже тонули. И если они не знали, и у них не было ответа, то кто же тогда знал?

Никто не знает.

И поэтому все они просто накладывали метафорический «пластырь», зная, что основная рана с каждым днём разрастается всё больше и больше.

Леннон медленно шла по парковке, погрузившись в свои мысли, когда её внимание привлёк доктор, спешащий к своей машине в противоположном направлении. Он всё ещё оживлённо говорил по телефону. Закончив разговор, мужчина остановился, похоже, собираясь снова набрать какой-то номер. Она на мгновение задержалась, а затем двинулась следом за ним, когда доктор продолжил идти, прижимая телефон к уху.

Её внимание привлекло имя.

Эмброуз.

Сердце учащённо забилось, по телу пробежал электрический разряд. Доктор открыл машину и остановился возле двери, оглядываясь по сторонам. Она пригнулась за минивэном, чтобы остаться незамеченной, но всё же быть достаточно близко, чтобы услышать его разговор.

— Мы не можем затаиться. Мы уже на пятом дне, и пути назад нет. Ты это знаешь. — На мгновение наступило молчание. — Хорошо. Да, будь в офисе сегодня вечером. Я решу, сможем ли мы быстрее пройти шестой и седьмой дни.

Леннон услышала, как доктор садится в свою машину, и перешла на другую сторону минивэна, быстро двигаясь по проходу между машинами, когда услышала, как его автомобиль завёлся и выехал с парковки.

Она поспешила к своей машине, которую легко было заметить по окну, закрытому плёнкой и скотчем, и на ходу ответила на звонок телефона.

— Алло?

— Леннон, это лейтенант Берд. Мы знаем, кто он такой. Его зовут Эмброуз ДеМарс.

Она остановилась.

— ДеМарс? — Значит, Марс — это псевдоним, сокращение от фамилии. — Кто он?

— Охотник за головами. В основном, одинокий рейнджер, но он работал по контракту с ФБР, маршалами США и, бог знает, с какими другими агентствами. Он превысил полномочия, внедрившись в наше расследование, и никто не знает, почему. Но они также блокируют любые дальнейшие действия против него. Пока, во всяком случае.

У неё открылся рот.

— Почему?

Лейтенант вздохнул, и она словно могла видеть, как он потирает левый глаз, как часто делал, когда был уставшим и расстроенным. Что, честно говоря, было чертовски часто, что было неудивительно, учитывая, какую работу он выполнял.

— Он ценен для них, и они не хотят, чтобы его посадили в тюрьму, я полагаю. В любом случае, очевидно, что он действовал самостоятельно, и поэтому тебя восстановили в должности. Я бы сказал тебе, что ты можешь вернуться завтра, но шеф должен подписать приказ официально, а он не вернётся до пятницы.

Леннон выдохнула от досады. Не то, чтобы лишение полицейских полномочий мешало ей работать, но всё же было досадно.

— Обещайте, что позвоните мне, если наш убийца снова нападёт, или появится какая-то новая информация. Я хочу вернуться к этому в пятницу.

— Конечно, Грей. Я дам тебе знать, если в деле появятся новые сведения.

Она поблагодарила лейтенанта и повесила трубку. Она снова почувствовала огонь внутри. Эмброуз ДеМарс был частью этого дела, связанного с травмой, лечением, галлюциногенами и чудодейственным средством. Ей нужны были ответы, поэтому она вернётся к работе в конце недели.

Также Леннон знала, что ей нужно сделать сегодня вечером. Ведь она знала, где он будет сегодня.

ГЛАВА 30

«Честность — самое дорогое наследие».

Уильям Шекспир

Семнадцать лет назад