— В основном, нет, если не докопаться до сути проблемы. Тем, кто страдает от посттравматического стрессового расстройства, зачастую ставят разные диагнозы. Это могут быть синдром дефицита внимания, девиантное расстройство, пограничное расстройство личности, периодическое эксплозивное расстройство или реактивное расстройство привязанности. Или расстройство, вызванное с употреблением психоактивных веществ. И ни один из этих диагнозов не является ошибочным. Но ни один из них не затрагивает суть проблемы. Вы можете выписать такому пациенту все фармацевтические препараты в мире, но это не повлияет на суть проблемы. Максимум, на что способны эти лекарства, — это временный контроль. В некоторых случаях может быть собран анамнез и поставлено посттравматическое стрессовое расстройство. Но, опять же, пока у нас нет способов лечения таких людей, которые бы не вынуждали их бороться с побочными эффектами. Порой побочные эффекты хуже, чем сам диагноз.

Леннон медленно выдохнула. Ей был знаком список диагнозов, которые только что перечислил доктор. Сколько раз она приезжала на вызов, связанный с семейными проблемами и встречала ребёнка, у которого было диагностировано всё это и даже больше? В большинстве случаев она считала, что с ребёнком, который так себя ведёт, происходит что-то гораздо более глубокое. И даже сейчас она иногда видела, как один из них бродит по улицам Сан-Франциско, всё ещё под кайфом, только теперь от нелегального наркотика.

— Значит, вы считаете, что некоторые диагнозы — полная чушь? — спросил мужчина, сидевший сзади.

— Откровенно говоря, да.

Молодой человек издал короткий смешок, выглядя слегка смущённым.

— Многие специалисты с вами не согласятся, доктор Суитон.

— Верно. Но покажите мне того, кто помог бездомному наркоману с десятью психическими диагнозами жить полной, насыщенной жизнью. Или того, кто помог человеку, пережившему инцест, обрести нормальные сексуальные отношения без страха и ужаса. Если сможете, я от всего сердца приму во внимание профессиональное мнение этого специалиста и с энтузиазмом поинтересуюсь его методами лечения.

Вокруг все заёрзали и зашумели. Неужели доктор хотел сказать, что полное психическое исцеление для людей, которых он описывал, невозможно? Если это так, то почему он занимается этим бизнесом?

Какая-то женщина подняла руку, и доктор кивнул в её сторону.

— Вы упомянули о психических проблемах, связанных с травмами в прошлом. Но если тело само стремится защитить человека, есть ли последствия этого в жизни?

— Безусловно. Жертвы травм испытывают множество схожих физических явлений. Я видел пациентов, у которых немели многие участки тела, именно там, где произошла травма. Некоторые не могут видеть себя в зеркале. Они гораздо уязвимее к возникновению долгосрочных проблем со здоровьем. Хроническое мышечное напряжение вызывает мигрени, сильные боли в спине, фибромиалгию, ревматоидный артрит и другие неприятные состояния. Они не могут сконцентрироваться и часто выходят из себя при самых незначительных ситуациях. Поговорите с любой жертвой хронической травмы, и они перечислят свои физические недомогания. Но эти недуги — лишь симптомы их глубинных мучений. Я ещё раз повторю о том, что лекарства, которые им назначают, могут помочь лишь на время, но, в конечном итоге, такие попытки лечения обречены на провал, что приводит к ещё большему отчаянию.

Казалось, вся аудитория была так же восхищена страстью доктора, как и Леннон. Сам же мужчина выглядел расстроенным, как будто мучения этих травмированных пациентов и отсутствие эффективного лечения, были для него самого глубокой личной раной. Возможно, так оно и было. Может, он тоже когда-то был жертвой. Или любил кого-то, кто ей был.

— Для большинства специалистов эти люди — статистика. Они переполняют нашу систему социального обеспечения, заполняют наши тюрьмы, наводняют наши медицинские клиники. Что мы можем сделать? Мы должны что-то сделать. Не только для них, но и для детей, которых они произведут на свет — тех, кто почти наверняка тоже получит травму, будучи воспитанными, эмоционально незрелыми родителями, которые чаще всего подвергают своих детей тем же видам травм.

— Что можно сделать для таких людей, кроме традиционных протоколов лечения? — спросила девушка, подняв руку. — Тем людям, которым в буквальном смысле нужно перепрошить мозг?

— На данный момент у нас есть несколько многообещающих методов лечения, — ответил доктор Суитон. — Один из них — ДПДГ, хотя в этой области применения он вызывает споры. Он расшифровывается как: «десенсибилизация и переработка движением глаз». Однако, я считаю, что это достойный метод, и я применяю его в своей практике.

Вокруг Леннон студенты делали пометки в своих блокнотах.

— Это психотерапевтическое лечение, которое включает в себя активное движение глаз определённым образом во время обработки травматических воспоминаний. Также используется холотропное дыхание, и, как следует из названия, оно включает в себя дыхательные техники для воздействия на ваше ментальное и эмоциональное состояние.

— И это помогает?

Доктор Суитон сделал небольшую паузу.