Ни мечты о светлом будущем.

Ни надежды когда-либо быть с Джейсом.

Ничего, кроме Джастина, который торопливо устраивается между моих ног.

Не так должен был пройти мой первый раз. Я хотела, чтобы моя девственность досталась Джейсу, но теперь всё, что останется — это кусок мусора, выброшенный там, где мне и место — у мусорных баков.

Пустота растет внутри меня, поглощая всё человеческое. Какой смысл в мечтах и надеждах, когда воля к жизни растоптана?

— Блядь! — кто-то кричит. Голос знакомый, я пытаюсь за него зацепиться. — Что ты, сука, творишь?!

Затем вес Джастина исчезает, его отшвыривают в сторону.

Звуки ударов и полные боли стоны доносятся до меня, и мне удается слабо повернуть голову в сторону драки.

Я вижу Джейса, он избивает Джастина, и это приносит удушающее чувство облегчения. Горло перехватывает, я не могу вдохнуть. Слезы застилают глаза, пока я смотрю, как Джейс наносит удар за ударом, превращая Джастина в кровавое месиво.

Сквозь слезы и пожирающий огонь в груди я пытаюсь вдохнуть. Этот звук заставляет Джейса резко повернуть голову в мою сторону. Наши глаза встречаются на мгновение.

Я хочу сказать ему, как я рада, что он нашел меня.

Хочу сказать, что мне жаль, что я не осталась с ним спорить.

Мне так жаль.

Джейс бросает бессознательное тело Джастина и бросается ко мне. Он падает на колени, выхватывая телефон из кармана.

В ушах звенит, я не слышу, что он говорит. Когда он кладет телефон рядом со мной, я изо всех сил пытаюсь сфокусироваться на его лице.

Самое красивое лицо, которое я когда-либо видела. Оно было причиной каждого биения моего сердца последние три года.

Эти золотисто-карие глаза. Боже, эти глаза дают мне жизнь.

Дрожащие руки Джейса зависают надо мной, его лицо искажено эмоциями, которых я никогда раньше не видела. Кажется, он чувствует мою боль.

Я не свожу глаз с его лица, пока его черты не начинают расплываться и исчезать в темной ночи вокруг меня.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

ДЖЕЙС

Безумная ярость овладевает моим телом, пока я раз за разом вбиваю кулак в лицо Джастина. Я чувствую, как кожа на моих костяшках лопается, но это не может остановить мой яростный порыв.

Внезапно я слышу хриплый вздох, и это вырывает меня из момента безумия. Я резко поворачиваю голову к девушке, на которую напал Джастин, и в этот миг весь воздух вылетает из моих легких. Я бросаюсь к ней и падаю на колени — жизнь будто уходит из моих собственных ног, тело немеет от шока и ужаса.

Мила.

Моя Мила.

Каким-то образом я догадываюсь набрать 911, прежде чем телефон выпадает из моей руки. Я склоняюсь над ней; руки дрожат, и я, черт возьми, не знаю, что делать.

— Мила, — я давлюсь её именем.

В панике мой взгляд мечется по её телу, и сердце разлетается вдребезги, когда осознание накрывает меня, словно раскаленная лава.

Джастин причинил Миле боль.

Отчаяние просачивается в каждую клетку моего организма, пока я смотрю, как она заглатывает воздух — каждый вдох звучит мучительно.

Мои глаза видят разорванную ткань её платья, обнажающую лифчик персикового цвета с красными пятнами, расплывающимися по шелку. Платье задрано, трусики разорваны и скомканы на одном бедре.

Тоска и ужас очерняют всё внутри меня, когда невыразимая мысль заставляет меня содрогнуться.

Джастин изнасиловал Милу.

О, Боже.

Я натягиваю её платье обратно и сбрасываю куртку, чтобы укрыть её — я не хочу, чтобы кто-то еще видел её в таком состоянии.

На мгновение вспыхивает слабая надежда, что я успел вовремя и что Джастину не удалось...

Мой взгляд падает на состояние Милы, и одна мысль заглушает все остальные.

В тот единственный момент, когда я был нужен Миле больше всего, меня не было рядом.

Белая ярость клокочет во мне.

— Где, маму вашу, эта скорая?! — рычу я.

Я оглядываю пространство вокруг нас; чувство безысходности смешивается с неконтролируемым гневом. Я должен что-то сделать.

Я снова смотрю на Милу, и когда её глаза закрываются, мой мир взрывается на миллион искаженных осколков.

— Мила! — вскрикиваю я сквозь панику. — Детка, останься со мной!

Её дыхание становится медленнее, и самая мрачная эмоция, которую я когда-либо испытывал, окрашивает остатки моего мира в черный цвет.

— Мила, — стону я.

Осторожно просовываю руку ей под шею, другой обхватываю её плечо и прижимаю её обмякшее тело к себе. Я утыкаюсь лицом в изгиб её шеи, воздух срывается с моих сухих губ.

Я чувствую её слабые выдохи на своей коже, и это кромсает мою душу в неузнаваемое месиво. Сердце бьется всё быстрее, зрение затуманивается, и когда я всё еще не слышу сирен, я кричу: — Блядь!

Мое дыхание вырывается белыми облачками в темную ночь. Я с трудом поднимаюсь на ноги, прижимая тело Милы к своей груди.