Моя правая рука снова скользит вверх, по бедру и талии, пока не доходит до её ребер. Я крепче сжимаю её, пальцы наслаждаются тем, насколько женственны её изгибы. Осторожно мой большой палец касается нижней части её груди, и когда её губы приоткрываются, мое сердце пускается вскачь.

Я продолжаю ласкать её грудь, желая, чтобы мы были в уединении моей комнаты, где я мог бы раздеть её донага и трахнуть.

Черт. Я сейчас кончу прямо здесь, на танцполе.

Картинки обнаженной Милы, её раздвинутых ног, пока я вхожу в её влажную плоть, бомбардируют мой мозг. Моя похоть подпитывается мыслями о том, как мои зубы смыкаются на её соске, пока я высасываю из неё стон.

Черт. Успокойся, Джейс.

Дрожь пробегает по телу Милы и отдается в моем. Её глаза открываются, и когда я вижу исходящий от них жар, мне требуются все остатки сил, чтобы не закинуть её на плечо и не унести отсюда.

Боже, я хочу целовать и трахать её до тех пор, пока не окажусь так глубоко внутри, что она не сможет меня выпустить. Эта последняя неделя была абсолютным адом. Мне не хватало нашего флирта. Не хватало её дерзких ответов.

Моя вторая рука присоединяется к этой пытке, пальцы впиваются в её ягодицы, пока я вжимаюсь в неё своим ноющим членом.

Я так скучал по тебе, детка.

Она резко вдыхает, её взгляд становится затуманенным от страсти.

Я опускаю голову, мои губы скользят по её челюсти, пока я не чувствую тепло её дыхания возле своего уха. По всему телу со скоростью света разбегаются мурашки.

Мое новое любимое ощущение в мире — дыхание Милы на моем ухе.

Мое тело хочет её больше, чем следующий вдох. Моя рука на её ребрах поднимается чуть выше, и большой палец касается твердого соска. Наше дыхание учащается, я отпускаю её бедра, чтобы поднять руку к её лицу. Большой палец касается нижней губы, и она тут же проводит по нему языком.

— Черт, — стону я, почти физически страдая от желания. — Ты меня убиваешь.

Я стою на краю обрыва, и достаточно легкого толчка от Милы, чтобы я сорвался вниз.

Её зубы скребут по моему пальцу, и край бездны начинает осыпаться под моими ногами.

— К черту всё. Мы едем домой. Прямо сейчас, — рычу я.

«Не торопись. Тебе сначала нужно поговорить с ней», — шепчет разум.

«Мне плевать! Я хочу её сейчас», — ярится тело.

Моя челюсть касается её лица, я приближаю свои губы к её губам.

Мне уже плевать на всё.

Я хочу Милу.

Мне нужна Мила.

Кто-то врезается в нас, и это возвращает меня в чувство. В оцепенении я поворачиваюсь к тому, кто это сделал.

— Джейс, почему ты заставляешь меня ждать? — руки Джессики обхватывают мое лицо, и она притягивает мою голову вниз. Я впадаю в полный ступор, когда она впивается в меня поцелуем.

МИЛА

О боже мой.

Мой разум затуманен, самообладание исчезло, когда кто-то толкает нас.

Джейс смотрит направо, и у меня отвисает челюсть, когда я вижу, как Джессика хватает его. Она целует его так, будто меня здесь нет.

Его руки всё еще на мне, и требуется пара секунд, чтобы мой мозг осознал увиденное.

Что. За. Хрень?

Злость начинает закипать внутри, и я рявкаю: — Я не фанатка групповухи! — Вырвавшись из рук Джейса, я бросаюсь в море тел вокруг нас.

Я не могу поверить, что позволила этому случиться. Снова.

Что со мной не так? Я что, мазохистка? Серьезно?!

Как Джейс мог так поступить со мной? И, что еще важнее, почему я позволила ему?

В голове и сердце полнейший хаос. Я останавливаюсь у столика Джессики и Нейта и, не задумываясь, хватаю стакан Джессики и выпиваю его залпом.

— Похоже, «высокомерную» Милу Уэст заменили, — язвит Джастин. — Каково это — быть игрушкой?

Я сверлю его взглядом, не в настроении затевать драку. С меня хватит этой кошмарной ночи.

Я пробиваюсь к выходу, а сердце уходит в пятки.

О чем я думала? Что Джейс внезапно бросит свои замашки бабника и поймет, что я — та самая?

Ха! Глупая Мила.

Как я могла быть такой наивной и думать, что он захочет со мной чего-то большего?

Ага, единственное «большее», чего он хочет — это быстрый перепих.

Или гребаная тройка!

Я издаю приглушенный рык, злость растет, и, честно говоря, я больше злюсь на себя, чем на Джейса. Я не должна была позволять себе уплывать в его объятиях во время танца.

Дура!

На секунду я вспоминаю, что моя сумочка осталась наверху, но, не желая, чтобы друзья видели меня в таком состоянии и задавали вопросы, я вылетаю за дверь в холодный ночной воздух.

Даже зимний холод не унимает пожар гнева внутри.

Меня начинает подташнивать. Напиток Джессики был очень крепким. Просто хочу попасть домой, снять это идиотское платье и каблуки. Я иду через парковку.

Разозленная, я останавливаюсь и опираюсь рукой на какую-то машину, чтобы снять эти чертовы туфли. Я теряю равновесие, но пара рук подхватывает меня за бедра. Я чуть не сворачиваю шею, резко оглянувшись через плечо. Увидев Джастина, я продолжаю стаскивать вторую туфлю.

— Я в порядке, спасибо, — бормочу я ему.