Я все еще медлю и, не в силах просто уйти, касаюсь ее щеки. Наклоняюсь и целую ее в лоб. Перед тем как отстраниться, шепчу:

— Спасибо, что понимаешь меня.

Я оставляю ее и выхожу из комнаты. Как только дверь моей спальни закрывается, я стою и тупо пялюсь на ковер как последний идиот. Теперь ясно, что Карла больше не ребенок. И раз это было единственной причиной, по которой я держал дистанцию... что мешает мне теперь?

Ничего. Решительно ничего.

КАРЛА

Я падаю на кровать и с широчайшей улыбкой пялюсь в потолок.

Обалдеть. Просто. Обалдеть.

Это случилось.

Ноа поцеловал меня.

С языком.

Там было очень много языка.

— А-а-а-а-а! — Я издаю радостный вопль, дрыгая ногами и извиваясь на матрасе.

Внезапно дверь открывается, и я резко вскакиваю. Удивление прошивает меня, когда Ноа снова входит в комнату. Он снова садится на кровать и смотрит в пол. Я сижу не шевелясь, не понимая, что это значит. Он же не мог все обдумать так быстро?

Через пару минут он поднимает голову и поворачивается ко мне.

— Ты мне нравишься, Карла.

О боже. Вот оно. Сейчас он снова меня отошьет. Мое сердце начинает сжиматься в комочек.

Затем он бормочет: — Мне нужно, чтобы все шло медленно.

А? Я могу только сидеть и хлопать глазами.

Он делает глубокий вдох, между бровями залегла складка.

— Я не силен в эмоциях.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— И я не хочу снова причинять тебе боль.

Я снова киваю, сжав кулаки на коленях. Ноа замечает это и, потянувшись к моей руке, обхватывает мои пальцы своими.

— Я хочу попробовать. — Его глаза смотрят в мои с интенсивностью ядерного взрыва.

Я судорожно вдыхаю, когда до меня наконец доходит смысл его слов.

— Но нам нужно двигаться медленно. Мне нужно привыкнуть... ко всему этому.

Я киваю как китайский болванчик.

Ноа смотрит на меня, а затем говорит: — Сейчас самое время что-нибудь сказать.

— О... — это все, что из меня вылетает. Мне хочется броситься ему на шею и целовать, пока мы оба не упадем в обморок от нехватки кислорода. Хочется прыгать и танцевать по комнате, вопя от радости во все горло. Хочется свернуться клубком и зарыдать от облегчения. Вместо этого я шепчу:

— Я согласна на любые твои условия.

Ноа склоняет голову и прищуривается: — Выплесни это, а то взорвешься.

Словно мое тело только и ждало разрешения — я бросаюсь вперед и крепко обхватываю его за шею. Прячу лицо у него на плече, вдыхая тепло его кожи, и дрожащий вздох вырывается из груди.

Наконец-то. Спустя столько лет.

После того как я не сдалась и бесконечно надеялась, после всех слез, тоски и снов о будущем, которое могло никогда не стать моим — Ноа готов попробовать.

— Спасибо, — шепчу я, мой голос охрип от счастья, которое пронзает меня, как миллион солнечных лучей.

Ноа обнимает меня в ответ и целует в плечо.

— Я должен кое-что сказать.

Я киваю, не отрываясь от него.

— Мне жаль, что я разбил тебе сердце, когда ты призналась в любви. Но я все еще считаю, что поступил правильно. Ты была слишком молода.

Я отстраняюсь и снова пародирую Сида: — «А, ты же меня знаешь, я слишком ленив, чтобы держать обиду».

Ноа усмехается. Откашлявшись, я поднимаю на него глаза.

— Но ты ведь правда не против того, чтобы мы попробовали?

Уголок его рта ползет вверх.

— Да. То, что тебе исполнилось восемнадцать, изменило ситуацию.

Я морщу нос.

— И это единственная причина?

Он качает головой.

— Нет.

Улыбка расплывается по моему лицу, и когда он замолкает, я начинаю подпрыгивать на кровати: — Ну же, ты меня убиваешь!

Он смеется.

— У меня начали появляться чувства к тебе.

— Какие?! — слово вылетает само собой.

— Такие... что тебе придется подождать, пока я сам разберусь, что это, — поддразнивает он.

— Бабочки? — спрашиваю я.

Улыбка Ноа становится шире, он кивает.

Я игриво двигаю бровями: — Покалывание «внизу»?

— Черт! — Он разражается коротким смешком. — Ты ведь не остановишься, да?

Я качаю головой, но все же решаю отступить, не желая давить на него слишком сильно.

— Я просто дразнюсь.

Мы смотрим друг на друга, и новая волна счастья накрывает меня.

— Можно задать вопрос? — спрашивает Ноа, наклонив голову.

— Конечно.

— Почему ты сказала, что я стою этой «работы»? Что делает меня стоящим?

Я беру его за руку, и когда наши пальцы переплетаются, я чувствую знакомый ток в венах.

— Физически — ты мой идеал. У тебя блестящий ум, и да, большинство людей тебя не понимает, но для меня это чертовски сексуально, — отвечаю я прямо. — А еще в тебе есть что-то такое... резкое, острое... — я делаю вдох. — Это вызывает зависимость.

Ноа не сводит с меня глаз: — Ты не считаешь меня странным?